Тем временем закипела вода в кастрюле. Эмиль отправил в бурлящий кипяток половину столовой ложки соли и спагетти из пачки.

– Валера иногда приходил послушать, как я играю. Бывало перекидывались парой словечек. Снова «пара». Простите. Говорили о том о сем. А, собственно, почему он вас интересует?

– Он пропал, – хладнокровно сообщил Веселов, приподнял доску и лезвием ножа смахнул нарезанный овощ в стеклянную миску.

Потом он вернул доску на стол и принялся за второй огурец.

– Пропал?

– Да, пропал.

– Хм, – удивился Эмиль.

Он повернулся спиной к Веселову и начал помешивать фарш.

– Не вышел на работу. Дома его потеряли. Сменщик сообщил, что Валера рассказывал ему о тебе.

– Да. Мы общались, как я уже сказал. Но какое отношение его исчезновение имеет ко мне? – спросил Времянкин и спрыгнул на пол.

Он достал из холодильника жестяную банку очищенных томатов, сел на стул, просунул консервы между колен и плотно зажал ее.

– Давай открою, – предложил Веселов.

– Я сам.

Времянкин взял со стола консервный нож и, ловко вращая жестянку, вырезал на крышке ровное кольцо. Содержимое банки вслед за солью и перцем отправилось к мясному фаршу.

– Ну надо же! Моя семилетняя дочь без конца играет с разноцветными пони. Недавно она попыталась что-то приготовить, не знаю, что это было, но убираться пришлось долго. Вся квартира была в муке, духовка пропахла гарью. А ты – раз, раз. Диву даюсь.

– Мне некогда быть ребенком.

– Да уж. Еще один огурец готов, – объявил Веселов и отправил овощ в салатницу.

Мальчик бросил в соус несколько листиков петрушки и базилика, натер зубчик чеснока, перемешал и накрыл сковородку крышкой. Затем он достал из шкафа дуршлаг и поместил его в раковине.

– Перец, – сказал себе Веселов и разрезал пополам желтый плод. – Пропали также все записи с камер видеонаблюдения. Массив, на котором хранились данные, был похищен. Честно говоря, я не уверен, что это имеет отношение к тебе. Но есть ощущение, что в деле замешана наша таинственная парочка в очках. Твои поклонники.

– Ага.