Пройдя быстрым шагом несколько минут, Ида заприметила вагон и «тойоту» совсем рядом с киоском с грилем на задней улице, но не успели они туда дойти, как Лассе жестом велел ей зайти в жилой дом с желтой штукатуркой, над подвальным этажом которого висела большая неосвещенная рваная вывеска боулинга.

— Мы больше не можем использовать фургон. За ним наверняка следят. Финская полиция.

Стоя в подъезде и проверяя, нет ли на улице их преследователей, он показал Иде клочок бумаги с какими-то цифрами.

Она увидела имя Ирма и номер телефона.

— Ну что я говорил, — многозначительно произнес Лассе. — Хорошо иметь такой контакт.

89

89

Они спустились вниз по грязной и почти неосвещенной лестнице и оказались рядом с входной дверью самого боулинга. За дверью находился большой зал с низким потолком и восемью боулинговыми дорожками. Горел тусклый свет, мускулистый охранник коротко кивнул Лассе, и они прошли мимо бара, где громко шумел холодильник со стеклянной дверцей, потом через грязные, но все равно скользкие дорожки с длинными царапинами на покрытии, и дошли до отверстия на третьей дорожке без металлической ручки, которая бы отправляла кегли вниз.

Лассе по-хулигански присвистнул.

Внизу в отверстии сразу же показалось лицо Ирмы.

— О, отлично, — сказала она на своем ломаном английском. — Спускайтесь сюда.

Вот как, подумала Ида, какую же историю Лассе рассказал этой Ирме?

Лассе сел и прыгнул в отверстие. Ида сразу же последовала за ним.

Внизу находилось что-то вроде машинного отделения, а за ним — довольно большое помещение с несколькими койками, огороженными складными ширмами. Пахло раздевалкой и презервативами.

— Извини за такое помещение, — улыбнулась Ирма и обняла Лассе.

Она понизила голос.

— Я все устроила. Но еще рано. Сегодня вечером в девять. О’кей?

— Сколько ты за это получила?

Она опять улыбнулась.

— Достаточно. Мой контакт сказал, что бриллиант в полном порядке.