– Ты воистину сын своей матери, – рассмеялся Сэл.

– Не отца?

– Обоих, естественно. Но уж всякого бреда сивой кобылы твоя мать точно бы не потерпела.

– Кстати, не могу дождаться, когда смогу увидеть живую кобылу.

По прошествии двух недель и почти двухсот километров пути они как минимум по два раза обсудили все мыслимые темы и теперь большую часть времени шли молча, если того не требовали обстоятельства.

– Не хватайся за ту лиану, она непрочная.

– Интересно, эта ярко окрашенная лягушка ядовитая?

– Сомневаюсь, учитывая, что это камень.

– Он выглядел настолько живым, что мне показалось…

– Логичное предположение. К тому же ты не геолог, так что понятно, почему ты не смог распознать камень.

Наконец пришло время остановиться. Они тщательно распределяли припасы: еды оставалось только половина. Разбив более-менее постоянный лагерь возле чистого источника воды, они нашли подходящее место, вырыли яму для уборной и поставили палатку, глубоко вкопав шесты и утоптав под ней землю. Здесь они намеревались пробыть неделю.

Неделю – поскольку именно столько они рассчитывали прожить за счет мяса убитых в тот день собак.

Сэл пожалел, что лишь двум собакам хватило ума сообразить, что людям-хозяевам доверять больше не стоит, и те сбежали. Другую пару пришлось прогонять камнями.

Как и все колонисты, Сэл и Бо умели сохранять мясо, прокоптив его. Они пожарили лишь небольшую часть, подвесив остальное над дымящимся костром на гибких ветвях похожего на папоротник дерева – или похожего на дерево папоротника.

Отметив грубый круг на своей спутниковой карте, они каждое утро расходились в разные стороны на поиски новых образцов, которые теперь собирали вполне целеустремленно. Сделанные фотографии они сбрасывали на орбитальный транспортный корабль, где те сохранялись на больших компьютерах. Теперь это был всего лишь крупный спутник, электроника которого работала от минимальных количеств топлива, а базы данных в автоматическом режиме пересылались с помощью ансибля на Землю. Фотографиям и результатам анализов ничто не угрожало – они уцелеют, что бы ни случилось с Сэлом и Бо. Однако образцы представляли собой куда большую ценность. После возвращения в колонию их можно будет подробно изучить, используя намного более совершенное оборудование, прибывшее с новыми колонистами.

Ночью Сэл долго не мог заснуть, размышляя об увиденном, мысленно классифицируя открытия прошедшего дня и пытаясь постичь биологию этой планеты.

Проснувшись, он, однако, не мог вспомнить никаких великих озарений, пришедших ему ночью. Никаких прорывов – лишь продолжение уже проделанной работы.