– Которое вполне может заключаться в том, что Каталония должна стать независимой планетой.

– Или получить постоянный статус. Или быть распущеной, а все колонисты – незамедлительно эвакуированы, при необходимости – с применением силы.

– И они полагают, будто вам хочется последнего варианта?

– Им известно, что этого хотел Кен Аргон.

– Откуда?

– Потому что он всем об этом постоянно говорил. У льопов была цивилизация, прежде чем пришли люди и уничтожили ее.

– Цивилизация? У льопов? – недоверчиво переспросила Валентина.

– Хищники, грызущие кости и не имеющие больших пальцев, на Каталонии вполне могут сойти за цивилизацию, – сказал Дабит.

– У них даже языка нет.

– У жукеров его тоже не было.

– Похоже, и впрямь придется рассказать вам все, что удастся выяснить, – вздохнула Валентина.

– Безусловно, – согласился Дабит.

– Вы уверены, что получите всю информацию из ваших записей, – заметила Валентина. – Но в них не будет моих выводов.

– Именно потому я с нетерпением жду нашего следующего разговора, – улыбнулся Дабит и поднялся, завершая совещание. Хотя вряд ли это можно было назвать совещанием.

Но Валентина явно вела себя так, будто прекрасно понимала, в чем заключалась суть их беседы.

«Это не соперничество, – думал Дабит. – Я пригласил Говорящего от Имени Мертвых в надежде, что он сможет разглядеть то, чего не смог увидеть я. Значит, его успех – мой успех тоже».

«Это же Эндер Виггин», – прошептала часть его разума, отвечающая за правду.

«Да, я действительно с ним соперничаю. Я почти победил в себе инстинкт конкуренции – если бы не Эндер Виггин. Идиотский мир способен осыпать его оскорблениями из-за той дурацкой книги о Королеве жукеров, основанной… на чем? На гипотезе об уничтоженной инопланетной расе, появление которой стало худшей катастрофой за всю историю человечества. И из-за этого погублена репутация мальчика, который был лучшим из нас, лучшим из всех людей.

Я ненавижу его за то, что он оказался лучшим.