Мэр успела заметить, что епископ Перегрино совершенно ошарашен, а вот Дети Разума Христова – нет.

– Но зачем? – взвыл епископ. – Уничтожить наши файлы… Но так поступают только с мятежниками, только если нация или планета подняла восстание, которое надо подавить, но…

– Я заметила, – сказала Босквинья, повернувшись к Детям Разума, – что вы тоже подозрительны и одержимы шовинизмом.

– Боюсь, – ответил Дом Кристан, – наш шовинизм еще хуже вашего. Мы тоже вовремя обнаружили вмешательство и, естественно, тут же отправили копии наших файлов – это нам дорого обошлось – в монастыри Детей Разума на других планетах. Они попытаются возвратить нам записи, если наши будут утрачены. Однако, если власти решат обращаться с нами как с мятежной колонией, этот план не сработает. Сейчас мы срочно распечатываем все наши файлы. Успеть не успеем, но попробовать можно. Бо́льшая часть знаний – в головах. Так что дело наше не пропадет.

– Вы знали об этом? – прошипел епископ. – И не сообщили мне?

– Простите меня, епископ Перегрино, но нам и в голову не пришло, что вы этого не заметили.

– Ну да, и к тому же полагаете, что у Церкви нет ничего такого, заслуживающего спасения.

– Хватит! – снова рявкнула мэр Босквинья. – Распечатки нам ничего не дадут. На Лузитании не хватит принтеров, чтобы отпечатать десятую долю наших хранилищ информации. Мы не сможем даже управлять жизнеобеспечением города. По моим расчетам, у нас осталось немногим больше часа, пока они закончат считывание и получат возможность стереть нашу память. Но даже если бы мы начали работу с утра, с момента их вмешательства, то успели бы спасти лишь сотую долю процента файлов, необходимых нам ежедневно. Мы слишком уязвимы, господа.

– Значит, мы беспомощны, – сказал епископ.

– Нет. Но я хочу, чтобы вы хорошенько уяснили, до какой крайности мы дошли. Поняли и приняли единственную возможность. А она тоже предельно неприятна.

– Не сомневаюсь, – выплюнул епископ.

– Час назад, когда я ломала голову над этой проблемой, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь группу файлов с иммунитетом от этой пакости, я обнаружила, что в нашем городе живет человек, чьи файлы считывающая программа проигнорировала. Сначала я подумала: это потому, что он фрамлинг, но причина оказалась намного интереснее. У Говорящего от Имени Мертвых нет ни единой записи в банке памяти Лузитании.

– Ни одной? Быть не может, – удивилась Дона Кристан.

– Все его записи идут через ансибль. Куда-то далеко. Его заметки, финансы – все. И все послания, адресованные ему. Вы понимаете?

– И все же он имеет к ним доступ… – прошептал Дом Кристано.