– «Нашу»! Когда ты говоришь «мы», то имеешь в виду себя и Голос, не так ли? Или ты думаешь, что я не заметила? Все мои дети, один за другим, он соблазнил вас всех…

– Он никого не соблазнял!

– Он соблазнил вас. Он точно знал, что вы хотите услышать, и потом…

– Голос не льстец, – отрезала Эла. – Он говорил нам вовсе не то, что мы хотели услышать. Он говорит только правду и завоевал не нашу привязанность, а наше доверие.

– Что бы он ни получил от вас, вы никогда не давали этого мне.

– Мы хотели.

И в этот раз Эла не отступила перед пронзительным, яростным взглядом матери. Это Новинья сдалась, отвернулась, опустила глаза, а когда подняла, в них стояли слезы.

– Я хотела рассказать вам. – Сейчас она говорила вовсе не о файлах. – Когда поняла, что вы ненавидите его, я хотела сказать вам: он вовсе не ваш отец, ваш отец – хороший, добрый человек…

– Который не осмеливается признаться нам.

В глаза матери вернулась ярость.

– Он хотел. Я не позволила ему.

– Сейчас я кое-что скажу тебе, мама. Я люблю Либо, как и все в Милагре. Но он согласился стать лицемером, и ты тоже, и пусть даже никто не догадывался, яд вашей лжи отравил нашу жизнь. Я не осуждаю тебя, мама. И его. Но благодарю Бога за Голос. Он сказал правду и освободил нас.

– Легко говорить правду, – заметила Новинья, – когда никого не любишь.

– Ты на самом деле так считаешь? – удивилась Эла. – Кажется, я кое-что знаю, мама. Думаю, нельзя, невозможно сказать правду о человеке, если не любишь его. Я думаю, Голос любил отца, Маркано. Он понимал его и полюбил еще до того, как произнес Речь.

Новинья не ответила, понимая, что это правда.

– А еще я знаю, что он любит Грего, и Квару, и Ольяду, и Миро, и даже Квима. И меня. Я знаю, уверена, что он любит меня. И когда он дает мне понять, что любит, я знаю, что это правда, – он никогда никому не лжет.

Слезы наконец хлынули из глаз Новиньи и потекли по щекам.

– А я лгала вам – вам и всем остальным, – сказала она. И голос ее был таким усталым и слабым. – Но вы должны все равно верить мне, когда я говорю, что люблю вас.

Эла обвила ее руками и – впервые за много лет – почувствовала ее тепло. Потому что обман, стоявший между ними, исчез. Голос снес этот барьер, и теперь им не нужно прятаться и быть настороже друг с другом.

– Ты думаешь об этом чертовом Голосе даже сейчас, – прошептала мать.