Эбби смотрит на меня, не выказывая никакой реакции.

– Это не сообщалось общественности: Долгая Зима – не природный феномен. Земля охлаждается, потому что в космосе находятся инопланетные объекты, блокирующие солнечное излучение на его пути к нашей планете. Джеймс был нанят для участия в экспедиции по их изучению. Его блестящие познания в робототехнике были необходимы для создания зондов, которые смогли изучить, что такое эти артефакты и почему они там. В этой миссии я была с ним. – Я делаю паузу. – Вчера главный управляющий этим проектом в НАСА сказал мне, что за свое согласие Джеймс попросил только об одной вещи: чтобы вас всех доставили в безопасное место.

Эбби опирается на стол и смотрит на свои руки так, как будто ответ кроется где-то в морщинах на них.

– Если бы Алекс это знал, – говорит она, качая головой. – Он бы никогда не согласился поехать. И мы бы остались погребенными под трехметровым слоем снега.

– Джеймс такой же упрямый. – Я наклоняюсь к ней. – Это еще одна причина, почему семьи сейчас должны держаться вместе. Чтобы голос разума пробился через распри и ненависть. Мы нужны друг другу, и я знаю, что Джеймс очень беспокоится о вас.

Эбби оглядывается на заваленную вещами комнату.

– Вы упомянули о новом доме?

– Соседнем с тем, где живу я с Джеймсом и Оскаром.

Упоминание Оскара вызывает у нее презрительную усмешку, и она искоса смотрит в его сторону. Да, они с ним точно знакомы.

– Я чувствую, что есть какой-то подвох.

– Нет. Я знаю, Джеймс хочет вам всем добра, и я уверена, что, если бы он попросил об отдельном доме для вас, вы могли бы быть уверены, что ему его дадут – и отказались бы. Так что я делаю это за вас. Дом ваш, бескорыстно. Можете переехать, когда захотите, – все уже согласовано.

– Спасибо, – тихо отвечает она.

– Я прошу только об одном. И это не требование – это просьба.

– Какая?

– Что вы придете и увидитесь с Джеймсом. Если Алекс откажется – придите одна или с детьми. Вот и все.

40 Джеймс

40

Джеймс

Прошло уже два дня с момента моей презентации для Конгресса Атлантического Союза, но решение до сих пор не принято. На мой взгляд, это плохой знак. Я чувствую себя как адвокат, который выступил в защиту своего клиента, несправедливо осужденного на смертную казнь – его судьба теперь находится в руках людей, которые не понимают самой сути дела и могут поступить нерационально или глупо. Это сводит меня с ума.

Я сижу в офисе Фаулера в штаб-квартире НАСА и обсуждаю с ним предстоящую миссию, когда входит его ассистент – лейтенант военно-морских сил.