Президент смотрит мне прямо в глаза.
– Таковы условия, джентльмены.
Он предельно конкретен: решение принято, и отменить его нельзя.
Вернувшись в офис Фаулера, я раздраженно хожу из угла в угол.
– Это же просто бред! Они говорят об укреплении границ этой обитаемой зоны, которую мы, возможно, не сможем защитить от нападения других альянсов, но при этом забывают о гигантской армии возле Солнца.
Фаулер откидывается в своем офисном кресле. Его голос чуть громче шепота:
– Мы ничего тут не поделаем, Джеймс. Наша работа – наука, а это политики. Эти люди – иррациональные, напуганные, озлобленные – иногда принимают неправильные решения. Нам отдали приказ.
* * *
Когда я возвращаюсь домой, я практически измотан. Зайдя в тамбур, где меня обдает горячим воздухом, я слышу, как Эмма разговаривает с какой-то женщиной.
– Доктора говорят, что я не смогу вернуть изначальную плотность своим костям. Дальнейшее восстановление невозможно.
– Ты уже сказала Джеймсу?
– Нет.
Я уже собираюсь уйти, чтобы оставить их наедине, но слышу голос ее собеседницы. Это кажется невероятным.
Меня переполняет любопытство.
Толкнув дверь, я захожу внутрь. В нашей гостиной-тренажерном зале сидит мой племянник Джек. Рядом с ним девочка ясельного возраста. Хотя я никогда не встречался с ней до этого, я знаю, что это Сара – моя племянница. Как же прекрасно смотреть в конце рабочего дня, как эти двое, не заботясь ни о чем на свете, играют в свои планшеты.
Заметив меня, Эмма поднимается со своего места, а Эбби оборачивается ко мне. Я ожидаю увидеть на ее лице злобу, но нет – оно не выражает никаких эмоций.
Я медленно подхожу, не вполне уверенный, что сказать. Меня спасает Эмма.
– Джеймс, к нам в гости пришла Эбби с детьми. Она подумала, что ты захочешь их увидеть.
Только сейчас ребята понимают, что я здесь. Джек отбрасывает планшет и кидается ко мне со всех ног.