В отяжелевшей голове девушки тут же вспыхнули слова старого наговора:

— Листвою зеленою, ветром северным, солнышком ясным, заклинаю! Водою прозрачною, огнем неистовым и небом безоблачным! Колдуна Парнаса закручу, заверчу, силу темную усми…

Договорить ей не дали. Черный колдун зло зарычал, оторвавшись от раны, и прикрыв рукой ей рот.

— Ишь чего удумала, ведьмарка, — хохотнул он беззлобно. — Однако ж вовремя ты меня остановила. Считай, жизнь свою спасла.

С этими словами резко помолодевший колдун отстранился от селянки, широкой, и немного косолапой походкой двинувшись прочь из хаты. За ним засеменил Егоза, что-то, отчаянно пытаясь втолковать колдуну. Солоха же без сил повалилась на пол, невидящим взором глядя в потолок. К ней тут же подбежал Адин и Лан, принявшись громко спорить, как спасать подругу.

— Кровь, надо остановить кровь, — запинаясь, тараторил Лан, отчаянно пытаясь, отвернутся, и спрятаться за широкую варварскую спину. Вид крови будил зверя, затуманивал и без того малые крохи человеческого запаха. Зверь же предлагал свои способы помочь хозяйке…

— Эй, что это с тобой? — Адин моментально отвлекся от пострадавшей, оглянувшись на вовкулаку.

— Идиоты, — только и смог процедить сквозь зубы Май. — Пошли вон!

Властной походкой он приблизился к бесчувственной девушке. Сел подле нее, склонившись над раной. Побледневшая, она рвано вздыхала, постанывая от боли.

— Как же я не люблю это делать… Просто ненавижу, — прошипел Май, осторожно приподняв и зафиксировав недвижимо порезанную руку. В тот момент Солоха застонала особенно отчаянно, заставив обоих оборотней синхронно поморщиться. Быстро переборов свой ступор Май лизнул рану, скривившись. Вкус чужой крови взбудоражил зверя внутри. Кашлянув, оборотень выругался, согнувшись от судороги. Зря он решился на такие крайние меры. Манул внутри очнулся. Как и любой хищник, он требовал еды. Однако сейчас Май не мог позволить Альтер-эго диктовать свои условия.

Поступок Солохи его действительно поразил, можно даже сказать — вогнал в ступор. Даже в самых смелых мечтах он не смел ожидать, что после стольких обидных слов незлобивая девчушка-простушка ради него пойдет на такой риск. Подобное внушало невольное уважение, а еще вынуждало сделать ответный шаг вежливости. Именно потому, переборов собственную, внезапно разогревшуюся жажду крови он довел дело до конца, с охотой отойдя подальше, обмахиваясь материализовавшимся хвостом.

Как и следовало ожидать — рана начала затягиваться быстро, и вскоре от нее на руке девушки остался только свежий шрам.