– Скотт всю ночь плавал вокруг, – сказал, зевая, матрос, который сменился после ночной вахты. – Теперь к нам ближе подплыл, вынул очки, усмехается.

Протчев внимательно осматривал концы троса.

– Ты думаешь, это акула перекусила? – спросил он Гинзбурга.

– А кто же?

– А ты когда-нибудь видел зубы акулы?

– Ни разу, – признался Гинзбург.

– Я бы на твоём месте то же ответил. Зубы у акулы, как пилы. Один слой зубов на другом. Когда стираются одни зубы, подрастают другие. Красивые. Филигранная работа. Словно китайский резчик на кости вырезал. Но суть не в красоте, а в том, что зубы акулы оставили бы зубчатые следы. Да и вряд ли акула перекусила бы стальной трос, хотя он и тонкий. На изоляционном слое проводов зубы акулы оставили бы отчётливые рубчики. Я как-нибудь покажу тебе своё плечо, на нём зубы акулы оставили след. Я уж не ошибусь.

– Что же ты думаешь?

– Я думаю, – ответил Протчев, – что акула здесь ни при чём. Трос и провода перерезаны рукой человека – ножом или ножницами, какими режут проволочные заграждения. Это дело рук японца с «Урании», вернее – Скотта.

– Но «Урания» не подходила ночью близко к нашему траулеру.

– А вот мы выясним, – Протчев позвал матроса, стоявшего на вахте в первую половину ночи.

Матрос сказал, что около полуночи «Урания» подошла близко к нашему траулеру.

– Но так как они на «Урании» делали своё дело – спускали драги и лоты, то я и не беспокоился, – говорил матрос. – Ведь и днём «Урания» часто близко подходила к нашим пароходам.

– Скотт дал команду спускать лоты, драги только для того, чтобы отвлечь внимание, – заметил Протчев. – Нам надо быть осторожнее и не подпускать близко к себе «Уранию». А впрочем… – и Протчев усмехнулся. – Может быть, и подпустим… – многозначительно добавил он.

Вбежал радист и сообщил новость: на теплоходе этой ночью тоже оборвалось телеоко. Его ищут.

– За одну ночь две аварии! – воскликнул Протчев.

– Да, это проворный японец, – добавил он почти с увлечением профессионала, умеющего ценить работу другого.

– Вот вредители проклятые! – возмутился один из матросов.

– Ну что же, будем вылавливать шлюпку и бочонок? – спросил Гинзбург.

– Будем, – ответил Барковский, – но станем другим бортом.