– Что-то слишком много сюрпризов на сегодня, – сказал Олег, обращаясь к Лано.

– А ведь вы, друзья мои, были очень близко к тому, чтобы переиграть меня, очень близко. Но не сложилось. И харизма у меня сильнее, и воля к победе несравненно больше вашей, – прохрипел Трато.

– Выжил, сволочь, – нашел в себе силы сказать Лано.

– А куда я денусь? – Граценбург засмеялся каркающим звуком и забулькал трубками. – Мне нельзя погибать. Герои не погибают! Я же должен был дождаться того времени, когда ваши лесные братья поверят в ваше предназначение.

Далекий раскат грома добавил словам Трато драматизма. Грозовая туча приближалась к Депозитарию и уже почти скрыла голубое небо, в гостиной потемнело. Трато указал на газовые рожки на стене, и его охрана немедленно включила освещение. В неровном свете пламени, скрывавшем детали в колышущихся тенях, Граценбург выглядел зловеще, словно создание из темного мира. Гроза приближалась, и вспышки молний время от времени освещали окно.

– Так вот дорогие мои, – продолжил Трато, – вы проиграли, а я выиграл. Более того!..

Он опять нервно засмеялся, и на этот раз смех перешел в тяжелый сухой кашель.

– Более того, – тяжело выдохнул Граценбург, – вы, как и предназначено марионеткам, которые не замечают ниток, следовали моим аккуратным, невидимым приказам.

Трато упивался победой.

– Так вот, идея с бомбой в аэроплане была, конечно, оригинальная, но грубая. Я подозреваю, что это мой добрый друг Батрид придумал. С одной стороны, сохранить свои руки в чистоте. Вы ведь не убивали меня, так ведь? А с другой – вы были уверены, что я умру в страшных муках от удушья и стратосферного холода. Можете быть довольны, вам почти удалось! Но я сильнее вас! Я смог отрезать излишний антиграв и заставить самолет пойти на снижение. Правда, не сразу. Вы были близки к победе, очень близки. Мои лучшие врачи привели меня в порядок, подлечили мои обожженные смертельным холодом легкие. – Тут голос Трато дрогнул от жалости к самому себе. – И вот он я, в полном здравии. Ну, почти, но это временно. Эх, дорогой мой Лано, не будь ты таким чистоплюем, пристрели меня там, у моего замка, выиграл бы ты.

Тут Граценбург захрипел, даже в слабом свете газовых рожков было заметно, как посинело его лицо. Он дернулся в судороге и из последних сил показал рукой себе за спину, на баллон. Расторопная охрана немедленно заменила источник кислорода, и Трато, сделав несколько глубоких свистящих вдохов, продолжил:

– А вы, друзья мои, не переставали играть по моим правилам. Вы сделали то, ради чего я оставил вас в живых в тот блаженный день, когда смог добыть в Депозитарии половину сферы. Вы смогли настолько войти в доверие к мартышу, что он привел к вам весь совет своей глупой стаи. И они отдали вам то, что действительно открывает дорогу к другим мирам. Поверьте, это даже больше, чем я ожидал.