– В чем заключалась роль подмастерья скульптора?

– Вначале скульптор творил один. Ему доверили в верхней части отвесной скалы высечь барельеф Ильича. Над образом Ленина, чего не каждому позволено, трудился мой приятель, заслуживший своими ранними произведениями право

прикасаться к образу вождя. Он привлек меня к работе в качестве камнетеса позднее, когда очередь дошла до создания и шлифовки звезды из камня, внутри которой располагался барельеф. Место в ущелье  долго выбирали. Посовещавшись, заказчики скульптуры, являющиеся партийными функционерами, остановились на воссоздании монумента на самом длинном и прямом участке дороги, откуда,  благодаря своим размерам и месту расположения, барельеф хорошо просматривался проезжающими по шоссе пассажирами, вызывая божественные чувства. Вручая договор, заказчики настаивали на воссоздании образа вождя кристальной души, чистого, как ребенок. Открытие монумента предполагалось осуществить к столетию со дня рождения Ленина.  Вместе с гонораром, скульптору пообещали награду в виде отчеканенной  медали, выпуск которой приурочили к столетию знаменитого юбиляра.

    Начались мучительные раздумья над образом, продолжавшиеся более месяца. Одна мысль художника сменяла другую. Наконец, появилось твердое решение создать барельеф, не отличающийся от изображения, запечатленного на ордене Ленина. По первому требованию, рабочие на машине привезли огромного размера брезент и профессионально закрыли от зевак  место работы, чтобы при снятии полотна, по окончанию работы скульптора, зрители ахнули от восторга. Вся сложность замысла определялась размерами. Визуально создалось впечатление, что брезентом закрыта половина горы. В просвете между горой и брезентом начал колдовать художник. Он торжественно коснулся зубилом камня и ударил по нему молотком, после чего спустился к дороге и у реки,  среди  деревьев,  раскинул  скатерть – самобранку.

– Хорошее начало – половина дела, –  потирая руки, заметил он.

   Друзья подтвердили жизненность поговорки. У речки, в тени деревьев, на поляне расстелили скатерть-самобранку. Рядом, в мангале, не затухал огонь, распространяя по ущелью запах шашлыка и специй. Они уезжали и вновь приезжали. Вино лилось через край. Пир продолжался. Сидя у прозрачной бегущей волны,  в лучах весеннего солнца, друзья наперебой рассуждали о размерах и качестве барельефа, который должен появиться на горе за брезентом.  Когда полученный аванс закончился, они уехали и перестали появляться. Скульптор схватился за голову. Времени для создания шедевра не хватало. Оставалось, взяв инструменты, подняться в гору и скрыться за брезентом, ища на ходу, выход из создавшегося положения. Тупо стуча молотком по одному месту камня, он прокричал отрезвляющее «эврика», после чего закипела работа. В назначенный день брезент сорвали. С верхней части горы, в обрамлении круга, из которого исходили лучи огромной пятиконечной звезды, на  людей, столпившихся на дороге в ущелье, озорно глядел маленький Володя, хорошо видимый с помощью увеличительного бинокля. Приехавшая государственная комиссия обомлела и возмутилась.  Пристыженный скульптор оправдывался, объясняя, что он, как и велели, создавал еще не обремененного заботами кристальной души человека, чистого, как ребенок. Не слушая лепет скульптура, представители государственного аппарата, еще недавно обещавшие торжественно наградить его медалью к столетию со дня рождения Ленина, не сговариваясь, лишили его почестей. О дальнейшей оплате, по договору, не могло идти и речи, посчитав оплаченный аванс вполне  достаточным за выполненную работу. Хуже, что с тех пор у моего приятеля долго отсутствовала работа.