– А мы не станем прятаться… Я же главный ученый короля – меня награждали на площади при всех. Я даже проклятую мантию надену. Воины справедливости сейчас грабят в домах, пока там не растащили все ценное…

Вскоре небольшое стадо овец уже спускалось по улице в сторону городских ворот. Впереди широко шагал высокий мужчина в мантии ученого. Сзади за овцами поторапливался погонщик-коротышка. Он не умело подгонял животных под бока длинной палкой. Овцы блеяли, и семенили копытцами. Тех, что пытались отбиться от стада, возвращала энергичная девушка с изрядным мешком за плечами. Лицо красотки портил изрядный синяк, к тому же она постоянно оглядывалась, сильно встревоженная. А ее черные кудри были, словно пылью присыпаны на висках.

Шарлатаны гнали овец сквозь ужасающие следы недавней резни. Мертвые тела людей и нелюдей, окровавленные, в жутких позах валялись там, где их застигла смерть. Однако, шарлатаны страшились не мертвецов, а живых. На их счастье мародеры действительно орудовали где-то внутри домов. Шарлатаны успели дойти почти до самых городских ворот. В этих кварталах прошли самые отчаянные бои. Выгоревшие дома зияли черными квадратами окон. Копоть и мусор засыпали дорогу.

Перекошенные огромные ворота города маячили уже в сотне шагов. Но еще надо было пройти мимо трехэтажного дома, из окон которого валил дым, и пламя все еще потрескивало в глубине здания. А улицу перегораживала гора трупов: защитники дома сражались до последнего, так и не отступив. Их тела лежали, вперемежку с трупами атаковавших.

Обойти ужасное нагромождение было невозможно. Предстояло шагать по еще не остывшим телам, головам, рукам. Овцы испуганно втягивали ноздрями воздух, пропитанный запахом крови, и топтались в нерешительности. Наконец, понукаемые Узи, животные начали запрыгивать поверх мертвых тел, неуверенно переступая копытцами. Люгер следил, чтобы ни один крошка-изверг не отцепился, и не вывалился из-под овцы.

Кое-как животные перебирались на другую сторону. Но стоило последней овце забраться на ужасное препятствие, как в горящем доме что-то грохнуло, и языки пламени вырвались наружу из окон. Овцы дико заблеяли от ужаса, и ринулись врассыпную. Узи широко расставил руки, направляя перепуганных животных по улице в сторону городских ворот.

Но одна дурная овца помчалась обратно, вглубь города, тряся задом и перепрыгивая трупы. Лишь тот, кто знал, что спрятано в глубине ее шерсти мог заметить мелькнувшую ручонку крошки-изверга. Ее обхватывала зеленая блестящая повязка. Этот малыш единственный из выводка, когда-нибудь окажется способен к размножению.