— Я хотел тебе сказать важную вещь, но не успел, — сказал Аира. — Новость заключается в том, что я могу вернуть тебя на Землю.

— Зачем ты это говоришь?! Мало…

Он хотел сказать: «Мало мной манипулировали, мало играли на моих чувствах и нервах», но не было сил дышать и шевелить губами.

— Я могу вернуть тебя на Землю, — монотонно повторил Аира. — Я нашел дыру в твоем договоре. Если грамотно нажать на Бюро — можно отменить твою миграцию как факт. То есть даже памяти о ней не останется. К сожалению, жить тебе на Земле осталось всего два года, но ты не будешь об этом знать.

Крокодил глубоко вдохнул. Закружилась голова.

— Тебе посчитали налог по нормам Кристалла — два года, — продолжал Аира. — Земных года. А налог для миграции на Раа составляет время, равное двум оборотам нашей планеты вокруг Светила… Солнца. Год Раа на две сотых меньше земного. С тебя удержали лишних четырнадцать земных дней. Этого достаточно, чтобы Бюро дало задний ход.

— Не может быть, чтобы Бюро, с их техно… логиями…

— Глупости. Везде, где по ходу дела меняются решения, неизбежны ошибки. Думаю, не ты один такой. Но отыскать все эти документы и добиться реакции Бюро может человек с профильной подготовкой и очень-очень высоким уровнем социальной ответственности. А откуда такое у мигранта?

— А Шана?

— Шана не Консул Раа, — отрезал Аира. Крокодил закрыл глаза.

…Прийти в себя на влажной улице по дороге домой и ничего не помнить. Эти дни исчезнут из его жизни — джунгли, водопад, испытания на острове, музей на Серой Скале, замысел Творца. К моменту, когда Крокодил вступит в новую лужу, подернутую бензиновой пленкой, от Раа, возможно, останется облако пыли. И уж совсем ничего, кроме разрозненных молекул, не останется ни от Аиры, ни от Тимор-Алка, ни от глупого Полос-Нада, ни от Шаны — ни от кого из них. Не будет мира, где ни с того ни с сего среди теплого вечера овеществляется натуральный кошмар…

Прийти в себя и ничего не помнить.

Останутся два года жизни. И останется сын. Андрюшка.

— Консул, вам нужен транспорт?

Человек в бело-красном комбинезоне возвышался рядом, как еще одно дерево в этом лесу. От него пахло химией.

— Нет, — отрывисто бросил Аира. — Здесь рядом.

Крокодил моргнул. Способность видеть в темноте ушла, красноватый оттенок остался, и мир вокруг казался темно-коричневым. На небе все ярче разгорались гирлянды орбитальных станций и спутников — желтые, теплые.

— Вставай, — сказал Аира.

К своему удивлению, Крокодил поднялся довольно-таки бодро и смог сделать даже несколько шагов, прежде чем Аира подхватил его, как сноп, и легко забросил на плечо: