Когда из-за гор появились два молодых месяца, стало чуть светлее, и Кроуфорд, сидевший на моторе, добавил скорости, направляя посудину все дальше и дальше на север. Он разумно держался середины озера, не спеша приближаться к берегу.

Не сказать, что он был доволен моим решением, но, по счастью, не стал спорить. Я сказал ему, что так надо, и он по старой привычке проронил:

– Ты командир. Сделаю.

Я не знаю, как он ориентировался, для меня вся береговая линия казалась совершенно одинаковой, но в нужный момент лодка резко изменила курс, мотор заработал на максимальных оборотах, сжирая последние капли топлива из бака, а нос то и дело выпрыгивал из воды, точно мы скакали на норовистой лошадке.

Затем наступила тишина, и наша скорлупка, движимая силой инерции, заскользила как конькобежец на льду, приближаясь к суше.

– Возьми руль! – сказал мне Юэн, сам перебираясь вперед и чуть ли не перевешиваясь за борт.

Когда киль мягко коснулся песчаного дна, он спрыгнул прямо в воду, выволакивая нас как можно дальше на берег. Управлялся он с этим так же ловко, как аристократ с битой для крикета. Я помог ему, а затем мы накрыли борта армейской маскировочной сетью, хотя в такой час с озера ничего не видно, даже если бы мы подняли лодку на руках у себя над головой.

– Надо пройти милю на север. Ближе подплывать не стал, двигатель бы услышали с патрульных катеров.

Я проверил карабин, укоротил ремень, и мы углубились в лес, довольно быстро найдя подходящее место для остановки.

– Жаль, что я не могу пойти с тобой, ганнери. Вороненок мог сделать и больше перьев.

– Он и так сделал больше. Две штуки мы потратили с Мюр. Остался лишь один пучок. Только на меня. Извини, дружище, но так даже лучше. Одному мне будет куда сподручнее, даже несмотря на все твои навыки. Я зайду, сделаю дело и выйду. Возможно, никто меня и не заметит.

В лесной тьме было сложно понять его выражение лица. Оба мы осознавали, что все крайне рискованно. Но шанс у меня все-таки имелся.

– Буду ждать здесь, – сказал Юэн, присаживаясь возле деревьев.

– Если не вернусь с рассветом, уходи.

– И без тебя разберусь. – Он достал фляжку, и я услышал, как откручивается крышка.

Незнакомая дорога через ночной лес оказалась не самой простой. Шагая, я думал о том, что, даже став новым дуксом, Уитфорд не изменил своей осторожности. Я следил за публикациями в газетах, где по традиции писали, на каких мероприятиях он бывает, с какими послами встречается, какие совещания проводит.

Он был очень осмотрителен, жил не в Риерте, лишь приезжая в нее, а большую часть времени проводя в летнем дворце – бывшем особняке Дайсонов. Писали, что у господина Уитфорда глубокий траур по его молодой прекрасной жене и он не хочет, чтобы его беспокоили какое-то время.