Вот здесь Мюр обернулась, здесь рассмеялась, а тут я почувствовал легкий запах духов от ее шеи. Порой я напоминаю себе человека, которому ампутировали руку, но он до сих пор чувствует ее и видит отсутствующие пальцы.

Во мне проснулась эта странная фантомная боль, как просыпалась она у многих солдат, когда их конечности сжигали в печах на окраине медицинских госпиталей на всех фронтах Великой войны.

В каждом коридоре обязательно находился вооруженный охранник, и мне приходилось вести себя осмотрительно, не шуметь, чтобы не тревожить солдат. Там, где двери были заперты, ловить момент, чтобы проскочить, когда они отвлекались, или же искать новый путь.

Я встретил плакальщика возле бара, где когда-то разговаривал с Сайл. Он пересек зал в своем странном плаще, низко опустив голову и подергивая ею в такт семенящей походке. Странная нелепая птица, хрупкая и невысокая, он совершенно не казался опасным, но можно было представить, что бы случилось, если бы я оказался в его поле зрения.

Плакальщик не заметил меня, точно так же как все остальные, и скрылся за поворотом, а я не двигался, пока не стихли его шаги.

Комнаты, где господа играли в бильярд, балкон, откуда наблюдали салют, зал, в котором танцевали конфедератские танцы. Лестница. Наконец-то.

Мюр поднималась по ней в своем красивом платье, и серебряные волосы маски ее матери мелодично звенели в такт легким шагам. Теперь, все еще видя девушку перед собой, мне казалось, что прошли не месяцы, а годы.

Наверху гвардейцев не было. На охране только ребята в штатском, по выправке похожие на бывших военных, при оружии и с тем взглядом убийц, который порой отличал и вашего покорного слугу.

Они, в отличие от многих охранников внизу, не создавали впечатления сонных или расслабленных людей. Наемники серьезно подходили к своим обязанностям, постоянно находясь в движении, внимательно смотрели по сторонам.

Пока я шел коридорами, насчитал тридцать пять человек. Маленькая личная армия Уитфорда, в том числе благодаря поддержке которой он оказался на самой вершине власти Риерты.

На Маклиди я наткнулся случайно, заглянув в смежный зал со стеклянным потолком и большим сияющим глобусом, медленно вращающимся, из-за встроенного механизма издававшим низкий, но не раздражающий, мягкий гул.

Он разговаривал с каким-то человеком, и я подошел ближе, чтобы расслышать детали.

– Что на вторник? – спросил незнакомец, лицом похожий на забавного ангелочка, каких обычно рисуют на поздравительных открытках.

– Все улажено, мистер Чапмэн, – ответил ему Маклиди.

– Превосходно.