«Вас сопровождать?» – спросил Хед.

«Нет, спасибо».

Собеседники смотрели ей вслед. «Бедняжка! – вздохнул Раковский. – Ей пришлось пережить много потерь и потрясений».

Айвали улыбнулась: «С Джиной вот-вот случится что-то чудесное».

Джина, сидевшая на почти засыпанном песком бревне, подняла глаза: перед ней стоял мужчина. Она вскочила и отступила на шаг.

«Не бойся, Джина».

Кровь стучала у нее в ушах: «Я не боюсь».

Он взял ее за руки, поцеловал ее. У него было теплое лицо, на щеках росла колючая щетина.

«Дональд! – Джина вздохнула. – Ты кажешься настоящим».

«Я и есть настоящий».

«Хотела бы я, чтобы это было так!»

Тихо шумел прибой, в небе мерцали знакомые созвездия. Голос Джины звучал глухо, словно издалека.

«Садись. Я объясню. Это не займет много времени».

Она медленно опустилась на бревно: «Как долго… как долго ты сможешь оставаться?»

«Пока не умру».

«Но… ты уже умер».

«И снова жив».

«Дон, не смейся надо мной. Скажи правду».

«Это правда. Я умер. Я стал мыслью – четкой, определенной, интенсивной. Я воплотился. Помнишь? Но тогда я еще не был достаточно плотным и определенным. Моя душа выскользнула, вернулась в загробный мир. Потóм моя интенсивность стала уменьшаться, я слабел. Пока я не вступил в бой с Хью Бронни. Сначала он был очень силен – великан!»

Джина кивнула: «В то же время мы боролись с крестоносцами – они тоже сначала были сильны. Но мы победили, сегодня вечером все решилось».