— А чего попал в тюрьму?

— Не знаю. У меня полная потеря памяти, то, что было раньше я не помню совершенно, хоть имя вспомнил и то хорошо. Очнулся, стоя голым посреди Бруклинского моста. Там меня полиция и подобрала.

— А к врачам обращался?

— В полиции отправили в госпиталь[39], там ничего не нашли, вот и выпустили.

— А потом?

— А потом ничего, я почти сразу тебя встретил.

— А зачем тебе в совок обратно?

— Я местного языка не знаю, мне кажется, что я из Союза, вот и хочу туда обратно попасть, может, чего вспомню.

— Впустить–то тебя пустят, а вот обратно уже не выпустят… Я сюда с большим трудом попал. Через Польшу, потом Италию… добирался более трёх лет, натерпелся немало. Я бы тебе не советовал, но дело твоё. Мы всё же в свободной стране, поэтому решать тебе.

— Я всё–таки возможно попытаюсь, если решусь, то мне надо хотя бы знать, как это осуществить.

— Тебе надо идти в советское посольство, ближайшее в Вашингтоне, тебя, скорее всего, без проблем отправят обратно. Точнее «без проблем» относится только к «отправят», а в остальном проблем будет много. Одни особисты чего стоят, с ними ты уж наговоришься по самое не хочу. Кстати, в потери памяти они не верят по определению. Они от них достаточно эффективно пытками излечивают.

— Как–нибудь переживу.

— Не зарекайся, многие разговора с ними и не пережили, времена, конечно, уже не те, но всё равно, приятного будет мало.

— Да уж… ситуация…

— А ты где живёшь?

— Понятия не имею, наверное, нигде, но я и не буду останавливаться, я всё–таки в Союз поеду.

— Прямо сейчас?

— Нет, сначала дообедаю…

— Смотри, не тресни, — усмехнулся Михаил, — не каждый день встретишь человека настолько оголодавшего как ты.

— А как в Вашингтон попасть?