— Пока продолжайте блокировать гномов, можно без активного наступления. Не трусь, посмотрю я на твою магичку. Заинтересовал ты меня, хотя я до сих пор о ней и не слышал.

— Может не надо, я за вас боюсь! От неё обязательно будут неприятности!

— Не каркай! Не твоего ума дело!

— Слушаюсь и повинуюсь, Повелитель! — в словах Великого Вождя не было и намёка на иронию, только безграничное поклонение и почитание.

Повелитель коснулся черепа на столе и развеялся дымкой. Вождь вздохнул и повалился в кресло. Несмотря на весьма прохладный вечер в горах, орк обливался пóтом и вид у него был самый удручённый. Вместо того, чтобы предоставить помощь, Повелитель не дал ничего, да ещё и выставил его во всём виноватым.

«Проклятая ведьма! Проклятый гном! Следующий раз, если она поймается, то никаких заигрываний, только мгновенная смерть!» — у орка чесались руки расправиться с ненавистной особой. Это становилось навязчивой мыслью. Собравшись с силами, он встал, и выглянул из шатра:

— Фаруха ко мне! Немедленно! — на крик отреагировал десятник личной гвардии и помчался со всех ног выполнять приказ.

Через несколько минут тайный советник был найден и прибыл в шатёр:

— Фарух готов служить! Чем могу быть полезен, Великий? — кивок головой вместо глубокого поклона говорил об очень высоком ранге советника.

— Ты моя последняя надежда поквитаться с этой проклятой фионской ведьмой. Моё веление такое: фионский маг Лайла де Льеро должна быть убита любыми средствами. Возьми всё, что тебе надо, не жалей средств, найми лучших убийц, попробуй подкупить кого–то из магов. В общем, делай как угодно и что угодно, но она должна быть мёртвой!

— Господину нужно будет доставить голову?

— Нет, не требуются все эти глупости. Достаточно чтобы её труп был в наличии где угодно.

— Как будет угодно повелителю. Колдунья будет мертва, — Фарух собрался уходить.

— Постой!

— Да, мой повелитель?

— Не считай дело таким лёгким! Мы уже обжигались на этом. В попытке разобраться с этой магичкой, я лишился почти всех своих магов и трети войска! Не будь столь самоуверенным!

— Разрешит ли мне высказать свои ничтожные мысли Владыка?

— Говори!

— Это может быть неприятным для ушей Великого.

— Говори! Я сейчас меньше всего нуждаюсь в лизоблюдстве и дифирамбах, тем более от тебя, с этим прекрасно справляются мои придворные.