«Понятно» — подумал про себя Витольд, — «юнцы, которые ничего не смогли на Фионе, толпами валят в Шор половить рыбку в мутной воде, да развлечься как следует, серьёзным магам там делать или нечего, или они тщательно маскируются. Из заслуживающих внимание, там только этот Игнатий, вспомнить бы хоть что–то о нём…».

Витольд телепортировался на центральную площадь в столице Шора. Это место он неплохо знал, так как неоднократно назначал встречи с купцами из Шора, когда ему приходилось искать алхимические ингредиенты или редкие артефакты и т. п. ерунду.

Почти тотчас же к материализовавшемуся магу подъехал кэб:

— К магу Игнатию. Дорогу знаешь?

— А кто ж его не знает! — хмыкнул извозчик и развернул лошадь в сторону богатых кварталов.

Расплатившись с ним, Витольд оглядел ограду и прилегающий сад, усадьба была столь велика, что дом практически не был виден, утопая в глубине роскошного сада:

«Да… хорошо живут маги на службе в Шоре, богато» — подумал Витольд. В Фионе, что и говорить, маги средней руки жили победнее, и только достигшие высот в колдовстве и власти архимаги были богаты.

Витольд открыл калитку и поспешил по тропинке к дому, который мог дать фору иному дворцу по богатству отделки и размерам. Настораживало отсутствие прислуги в саду. Подойдя к дому, маг обнаружил, что и двери открывать ему никто не спешит. Насколько чуткое ухо Витольда могло сказать правду, в доме тоже было тихо. Маг открыл дверь и шагнул в просторный холл, и тут же обнаружил мёртвого дворецкого на полу посреди прихожей. То, что он был мёртв, было очевидно по вполне профессионально торчащей рукоятке кинжала из левой половины груди.

Витольд автоматически запустил по дому поисковое заклятие. На втором этаже был ещё один труп. Поспешив туда, маг обнаружил уже пожилого человека с таким же точно кинжалом в сердце. По одежде и кулону на шее маг понял, что это именно тот, кого он искал. Наклонившись над трупом, он занялся внимательным осмотром места преступления. По всему выходило, что Игнатий был убит ещё вчера. А вот то, что Витольд принял за обычный кинжал, на деле оказалось обсидиановым ритуальным ножом. Это было плохо, ритуальные убийства практически исключали возможность поднять мёртвого и допросить.