— Ты опять здесь?!! Последний раз спрашиваю, кто ты такой?

— Ну… допустим, Василий. А ты кто такой? — манера собеседника начинать знакомство с «наезда» вызывало чувство справедливого негодования. — И почему ты разговариваешь со мной таким тоном?

— Потому что непосвящённым сюда пути нет. Никаких таких «василиев» я не знаю, а значит ты самозванец.

— Тогда, попробуй, выгони меня отсюда! — окрысился Вася.

— И выгоню! Можешь не беспокоиться!

На Васю навалилась тяжесть. Стало трудно дышать, он не мог пошевелиться. Казалось бы, попав в такую ситуацию, он должен был лихорадочно искать выход, но и этого не случилось. Мысли тоже «оказались» в плену у чуждого колдуна и ворочались на удивление трудно. Вася опять почувствовал себя беспомощным, но за последние дни его уверенность в своих силах сильно возросла. Откуда–то появилось и чувство ответственности за свою спутницу, которая сейчас спала безмятежным сном и, в общем–то, сильно зависела от него. Вася попытался собрать силу воли и сам воздействовать на мага, примерно так же как он убивал рыбу в озере.

— Да что ж ты делаешь! — завопил невидимый маг, и он почувствовал, что тот значительно усилил в ответ своё давление. Ответить Василий уже был не в состоянии, все силы уходили на противостояние чужому магу. Внезапно маг отступил, и попытался исчезнуть из астрала.

«Этого допустить нельзя!» — понял Вася, — «надо бороться до конца. Главное, не дать уйти магу, иначе тот подготовится и нападёт опять».

Почему–то он был полностью уверен, что повторное нападение неизбежно. Вася попытался «удержать» мага и ему это удалось: он чувствовал, как маг бьётся в его астральном поле и не может его покинуть. Держать было неимоверно трудно, маг не только сопротивлялся, но и несколько раз пытался атаковать, каждый раз испытывая на прочность Васин астрал. Вася полностью потерял чувство времени. Он не мог сказать, сколько проходила схватка: секунды? часы? дни? годы? Через какое–то время, эмоциональный фон, создаваемый противником, заметно изменился: наглая уверенность заменялась страхом. Чужой страх ощущался, как что–то липкое, неприятное, омерзительное. Победа была близка. Ещё немного, и противник не сможет сопротивляться и попросту захлебнётся в астральном поле. Силы Васиного противника теперь уже таяли с катастрофической скоростью.

Величайший пессимист всех миров — Мёрфи не оценил всей глубины пакостности мира: пакости они не только случаются гораздо чаще чего–то хорошего, причём в наихудшем варианте и в самое неудачное время, заслуживает внимание ещё и тот факт, что пакости, как правило, приходят внезапно, без каких–либо предвестников. Особенно часто плохие события возникают тогда, когда их ничего не предвещает, или же когда после всяческих передряг, наконец, начинает брезжить просвет. Собственно, и пакости сами по себе есть достаточная неприятность, но внезапность их появления производит резкий диссонанс между явлением ожидаемым и явлением наблюдаемым, что не может не придавать дополнительный негативный эмоциональный импульс.