Вася отодвинулся и, переведя взор на пламя костра, попытался прервать течение своих мыслей. У него был небольшой опыт медитаций на Земле, когда он увлекался йогой, только тогда он так ничего толком и не добился. Здесь же он провалился в мысленное небытие (может нирвану?) как–то совсем просто. Все мысли исчезли, но взамен обострились чувства: теперь Вася видел внутренним взором всю поляну и прилегающую местность во все стороны сразу. И не только видел, но и чувствовал каждый предмет здесь. Откуда–то пришло понимание, что теперь не надо прислушиваться к шорохам в ночи и напрягать глаза. Сидя с закрытыми глазами и отрешившись от всех мыслей, он стал несравненно чувствительнее, он держит под контролем всё и вся вокруг себя.

Рядом он ощущал присутствие Киры: от неё веяло тёплым и родным. Находиться в таком состоянии было совсем не сложно, не клонило в сон, и концентрация внимания не снижалась. Скорее наоборот, чем дольше он находился в этом странном оцепенении, тем острее становились его чувства, тем дальше «видел» он всё вокруг, тем легче становилось понимать суть происходящего. С чувством времени творилось что–то неладное: с одной стороны он затруднился бы сказать, сколько времени прошло, ощущение «траты времени» исчезло, время не тянулось, оно вообще как бы перестало существовать. Но в то же время пришло осознание, что он знает который час совершенно точно, без всяких часов, если они, часы, вообще есть в этом странном мире.

Вася полностью отдался захлестнувшим его новым ощущениям. Информация хлынула широким потоком в его открытое сознание, и в то же время он ощутил «дыхание» этого мира, слился и сроднился с природой и духом Керданы. Он больше не воспринимал Кердану, как чуждый и враждебный мир. Новый мир открылся ему, шагнул навстречу, мирный и такой родной. Было удивительно ощущать эти метаморфозы со своими ощущениями, но в то же время, пребывая в его теперешнем состоянии, Василий был совершенно не способен к аналитическому мышлению. Казалось, что логика заснула крепким сном, и теперь его разумом правят только чувства. Откуда–то пришло и понимание, что эти чувства правильные, истинные, не требующие логического подтверждения и анализа.

Внезапный окрик вырвал его из «нирваны»:

— Ты кто такой тут?!!

Василий тут же вскочил на ноги, огляделся, и никого не обнаружил. Он тупо пялился в тлеющие угли костра пару минут, пока до него не дошло, что его окликнули вовсе не в реальном мире, а в том странном состоянии полудрёмы, в котором он пребывал. Только окрик вовсе не был похож на сон, слишком реальный. Василий как можно более бесшумно присел на траву, повторно провалиться в это же состояние не составило никакого труда. Достаточно было захотеть и немного внутренне успокоиться, как он тут же «провалился» в это же состояние.