– Мы слишком близко от потока, господин риттмейстер. Дальнейшее продвижение сопряжено с большим риском.

– Ну и что? – презрительно бросил секурист. – Риск – наша профессия.

– Да, но не риск ради риска, – резко ответил я, опуская даже обязательное звание.

Кажется, он оторопел. Во всяком случае, следующий его вопрос звучал почти человечески:

– Ты что же, предлагаешь повернуть назад?

– Может ли научная часть дать ответ, как далеко ещё до истока? – вместо ответа повернулся я к госпожам обер-лейтенантшам. И те ничего, стерпели столь ужасное нарушение субординации…

– Если наша аппроксимация верна… то ещё примерно сто метров по прямой, – ответила Мартина. – Условно-критическая дистанция до потока будет достигнута через двадцать метров… если мы всё посчитали правильно. И пещера внезапно не сузится.

– Оставайтесь здесь, – внезапно решился я. – Микки, Мумба! Пристегните меня и будьте готовы вытащить.

– Смелое решение, штабс-ефрейтор, – напыщенно сказал секурист. – Фатерлянд тебя не забудет…

Я не ответил. Поправил ремни огнемёта. Встряхнулся.

– Штабс-ефрейтор! – выскочила Грета. – Возьмите камеру. Так… закрепим на плече…

Камера была мне совершенно ни к чему, но тут уже ничего не поделаешь.

– Ждите меня.

– Поддерживай связь, штабс-ефрейтор! – крикнул секурист.

Как будто я сам могу выключить переговорник…

…Очень скоро мне пришлось уже ползти вдоль стены. Коричневый поток начал как-то подозрительно бурлить, на поверхности лопались пузырьки, но это пока ещё были обычные пузырьки воздуха. Слизь словно бы закипала изнутри; пока ещё это не истинные зародышевые пузыри, но, чувствовалось, скоро дойдёт и до них. Я замер, затаился у стены, хотя ясно, что поток реагировал не на движение и не на тепло. Каким-то образом он чувствовал само моё присутствие. Всё-таки нет, не совсем иммунная система. Сложнее. Эффективнее.

Пещера на самом деле плавно сжималась. Как и сказала Грета, проползти мне удалось немного. Метров тридцать пять – сорок, чуть больше, чем было предсказано, но тем не менее. Несмотря на все мои усилия, свет даже самого мощного фонаря упирался в плотную завесу мрака.

– Видишь его, штабс-ефрейтор?

– Никак нет, господин риттмейстер. На экране что-то есть?

– Ничего нет. Темнота. Видим поток, стены… впереди ничего.