— Паладин, я не лгала тебе и потому верь мне! Ибо та, кой раньше верил, бросила тебя в жерло вулкана, в слепой надежде, что Богиня окажется иль крайне глупа, иль слишком слаба. Она боялась проиграть и потому не решилась прийти сюда. Я могу даровать её в награду и обещаю, что не буду мстить ей, дай лишь только своё согласие.

— Какого рода согласие от меня требуется?

— Кровь.

— Но ведь у тебя нет крови.

— Моё чадо даст, в нём течёт моя кровь.

Алистер посмотрел на ребёнка в траве, а затем перевёл взгляд на свои перчатки, потирая правую ладонь.

— Опять кровный договор? — голос ария наполнился грустью и безнадёгой.

— Лишь новым можно старый перекрыть. Соглашайся, паладин. Я щедра к тебе на обещания, такое сто́ит много больше, чем я хочу взамен.

— А что потребуешь взамен?

— Твою душу в услужение. Ты станешь мне слугой вплоть до нашего с чадом вознесения, а после — живи как хочешь и сколько хочешь. Я считаю, что это воистину божественное предложение.

— Морена, я хочу лишь мира и покоя… — дрожащим голосом, устало проговорил Алистер. — И любви.

— Я дам тебе и того, и другого, только руку протяни.

Паладин взирал на свою ладонь, отчаянно борясь внутри себя и через боль решаясь снять перчатку, чтобы оголить руку. Его сердце обливалось кровью, он чувствовал, как на него с осуждением взирают все, кто погиб, дабы ценой своей жизни привести его сюда. Из самых недр души неумолимо возрастала лютая ненависть к самому себе, он понимал, что от вечной пропасти его отделяет лишь один шаг, одно действие, одно предательство. И гори оно всё огнём, если он сможет остаться с ней.

Арий взялся за кончик ремешка, готовясь оттянуть и отстегнуть его. Внезапно в голове возник чёткий образ лица Мовиграны, её мокрые зелёные глаза пронзительно смотрели на него; по белым щекам бежали ручьи слёз, пышные ресницы слиплись, а тёмно–фиолетовые веки набухли. На мгновение паладину показалось, что она снова взяла его лицо в свои нежные, тёплые руки; что она взяла его расколотую душу.

Алистер встряхнул головой, приходя в себя. Он отпустил ремешок.

— Я не совершу такое предательство, женщина. — голос ария вмиг похолодел, голубые глаза уставились в мертвецки–бледное лицо. — Ты можешь убить меня, но ни твоим лживым словам, ни твоим лживым обещаниям я не поверю. И сегодня с этой поляны уйдёт только один из нас троих, ибо твоего ребёнка я гарантировано задушу своими руками, гнида!

— Значит, ты выбрал смерть. — низким тоном ответила черноволосая.

Женщина громко завизжала, устрашая сердце паладина. Алистер опустил своё забрало.