Совсем как у Дора.

Твари!

— Кит, — повторила Марика, весело и сердито одновременно — нет, пожалуй, так говорить умела только она. — Дор был моим другом. Лучшим другом, готовым прийти на помощь всегда. И то, что он остался со мной в ту ночь… он сделал, как друг. Мне было страшно одиноко, и казалось, что я никому никогда не буду нужна, потому что…

Она перестала улыбаться и посмотрела на Кита очень серьезно.

— Ты же знаешь, почему я пошла в Кастинию? Почему не осталась там с Ирги? Почему увязалась за Элией? Почему ушла на войну? Ты же это знаешь, Кит?..

Кит ничего не ответил, только пальцы еще крепче сжали ее плечи.

Его глаза были черными, как безлунная осенняя ночь.

Ее глаза были голубыми, как морозное зимнее небо.

Но это больше не имело значения.

Ибо они перестали быть Волком и Лисом.

* * *

Она проснулась на рассвете от кошмара — и сразу же почувствовала, что на ней снова нет носков. Сердито вздохнула, привычным движением провела ступней под одеялом, отыскивая колючую шерсть — и вздрогнула, нащупав рядом чужую ногу. В тот же мгновение она вспомнила, что носков на ней и быть не может, потому что отходила ко сну она при обстоятельствах, никак не способствующих надеванию носков. Да и вообще надеванию чего бы то ни было.

Она приподнялась на локте. Смотрела долго, настороженно, затаив дыхание. На его волосы, непривычно белые, но все еще яростно торчащие во все стороны. На загорелое лицо, настолько потемневшее от ветра и солнца, что полоса шрама стала почти незаметной. На губы, сейчас расслабленные, не сжатые в узкую линию, то упрямую, то расчетливую, то злую. На плечи, на сильные длинные руки, на посеревшие повязки вокруг кистей, на тонкие ловкие пальцы.

Он спал глубоко. Так глубоко, что ей ничего не стоило бы сейчас его убить. Одно короткое движение пальцев, одна быстрая мысль — он не успеет отреагировать.

Она глубоко вздохнула и прикрыла глаза.