И все-таки – тридцать два. Тела, лишенные сознания, души которых бродят в чистилище и уже не вернутся оттуда. А раненых, потерянных не «безвозвратно», наверное, в десять раз больше…

– Друзья, – проговорил он медленно. – Мы живы, а наши враги мертвы. Такое произошло в первый раз за всю историю эпантропической сферы. Что же до погибших, мы можем их перезапустить.

– Но они уже не будут теми, кем были, – возразил Аттик.

– Это правда.

Он ничего больше не добавил, переждал неловкую паузу. Значит, Корабль поврежден. Отон схватил провод онейротрона и позволил составному сознанию себя захватить, вновь ощущая, как его восприятие возносится на головокружительный уровень. Разум Отона помчался по запутанному сочленению коридоров и балок, станков и защитных экранов, прошелся по сети восприятия, опутавшей каждую частичку гигантского Корабля, ощупал каждый уголок, каждую прореху. Сенсориум «Транзитории» показывал ему зияющие дыры там, где враги пропороли обшивку и уничтожили хрупкий механизм обнаружения, опутывавший его, словно нервы – организм животного. Слепые зоны в конструкции, которая прежде была его собственным телом. Для него это стало ударом. На тех участках, где броню разворотило, его решение нырнуть в обжигающую тропосферу звезды сказалось сильнее всего: там образовались некрозы, в которых все расплавилось и слилось в одно целое. Отон задержался там, где прежде был питомник полубиологических организмов. Несколько десятилетий работы уничтожено одним точным ударом.

Ненависть буравила его разум. Каждый Корабль был отдельным миром, старинным и сказочно богатым. Варвары, эта орда недолговечных созданий, напоминали вандалов докосмической эпохи, крестьян, которые таскали камни из Акрополя, чтобы делать из них известь.

– Ремонт, – сказал Рутилий, – займет по меньшей мере несколько недель.

Отон с сожалением покинул составное сознание и вернулся в физический мир.

– Кто вам сказал, что у нас есть несколько недель?

Деймоны обменялись взглядом, который Отону не понравился.

– Я не понимаю, отчего такая срочность, – проговорил Аттик. – Мне кажется, что продвигаться вперед со структурными повреждениями – лучший способ погибнуть в первом же столкновении.

В голосе его прозвучал вызов ровно настолько, чтобы спровоцировать Отона, но не настолько, чтобы показалось, будто его лейтенант бунтует. Аттик с большим удовольствием играл роль провокатора, а Рутилий – верного помощника. Если эти двое объединятся против него в то самое время, как людопсы начинали занимать свое место в размытом управлении «Транзиторией», Отону придется иметь дело с новыми и неизбежными осложнениями. Ноэмы никогда не довольствуются простым безоговорочным подчинением, а из-за долгого пребывания в гравитационном колодце планеты они не заметили, что соотношение сил изменилось.