— Я не ставлю под сомнение ваши выдающиеся способности, но… всё же это очень рискованно, Лукреций, — Октавиан выглядел всерьез обеспокоенным. — Использовав ресурсы правителя, я могу помочь с незаметным проникновением в Ледум, но вытянуть вас обратно в случае опасности вряд ли получится.
— Я в полной мере осознаю риск, Октавиан, — спокойно подтвердил советник. — Но, кроме меня, осуществить это никто не сможет. Я буду счастлив служить вам до тех пор, пока жив. И ради вас пойду на смерть. Позвольте мне быть полезным вам, мой сиятельный лорд. Во имя общего будущего, которое ждет Бреонию. Во имя дня, когда все мы будем наконец свободны.
Эти слова, манящие слова о свободе… каким-то немыслимым образом они попадали прямо в него, застревали где-то между пятым и шестым ребром, где болели, стучали вместе с кровью давние несбыточные мечты. Скрепя сердце, вынужден он позволить помочь им осуществиться.
— Да будет так, — правитель тяжело вздохнул, неохотно давая согласие. — Я разрешаю вам отправиться в Ледум. Сообщите, когда будете готовы, и мы проведем ритуал. Будьте осторожны и знайте — если вы погибнете там, я сотру проклятый северный город с лица земли. Я не могу потерять вас… едва только найдя.
Приложив руку к груди, Лукреций с поклоном покинул своего венценосного брата. Неподобающе игнорируя государственные дела, лорд Октавиан еще долго сидел неподвижно, смотря на закрывшуюся за советником массивную дверь помещения для аудиенций. Весенний воздух проникал сквозь открытые окна. Весенний воздух казался сегодня особенно свежим и сладким, а сердце правителя билось особенно гулко и часто, будто и впрямь начало наконец качать кровь вместо холодной темной воды. Длинные ресницы лорда увлажнили слезы, редкие и скупые слезы счастья, которые он немедленно утер платком.
В Аманите уже были на самом пике своего цветения вишни, тогда как в Ледуме, должно быть, только-только отцвела зимняя слива. Так и должно быть, сейчас и впредь: одному городу надлежит вести, а другому — следовать. И помнить, что скромная красота сливы не идет ни в какое сравнение с пышным великолепием вишен, подобных спустившимся с небес на землю розовым облакам.
И как же прекрасна была Аманита в этом розовом дыму! Нужно будет распорядиться организовать торжественную прогулку по его серебряному городу, полюбоваться цветами, на которые в этом году совсем не оставалось времени.
Лорд Аманиты чувствовал, как тает внутри спрессованный долгими годами комок льда, чувствовал жаркую радость пробуждения.