— Вчера…

— Значит, душа еще рядом с телом. Надо срочно идти к могиле и читать молитву За упокой.

— Идемте, святой отец, идемте, Христа ради. Я дам денег.

(— не по адресу, это тебе к жадному Никодиму надо было на прием попасть, меня же интересует иное)

— На деньги лучше купи образок Спасителя и поставь на могилку. И на свечки не поскупись.

Они вышли из церкви, Григорий запер высокие двери. Надо бы кого-нибудь предупредить, да как назло, никого нет поблизости. Что же тогда остается служителю бога, как не уповать на милость хозяина. Хотя, какая тут милость! Поэтому Спаси и сохрани! он пробормотал скорее машинально, чем рассчитывая на помощь небесных сил.

Шли они молча, убивец постоянно нетерпеливо забегал вперед, а потом возвращался и подбадривал:

— Ну, батюшка, еще немного.

Батюшка же не торопился, старательно запоминая дорогу. Да и не так просто такое грузное тело перемещать.

Пройдя пару поворотов, они остановились перед желтоватой глухой стеной какого-то трехэтажного здания непонятного назначения.

— Вот и пришли.

— Куда это пришли?

— Да вот же, батюшка, прямо под нами. Видите, люк?

— Люк вижу. Ну и что?

— Я живу в бывшем бомбоубежище, там и дружка схоронил. Сейчас открою замок и полезем вниз.

После этих разъяснений энтузиазма у Григория поубавилось. Конечно, он куда крупнее этого преступного бомжа, но ведь под землей могут ждать какие угодно неожиданности. Какие ему совершенно не угодны. Может, придумал убийство этот вонючка, а цель… Да хотя бы суп из свежего мяса приготовить. Нет уж, дудки:

— Лезть не могу.

— Почему?

(— сейчас, сейчас, дай сообразить):

— У меня тяжелая и экзотическая фобия — не могу долго находиться под землей. У многих слуг бога такое случается, ибо подземное царство — вотчина дьявола.