Сопоставив найденные символы, получилось, что правый видимый угол объекта соответствует нанесённому на стену рисунку, вернее, его правому верхнему углу.

«Похоже, надпись с объекта продублировали на стену. Но что с ней делали? В чём ошиблись люди и что привело к таким последствиям для всего комплекса?» — размышлял я, уже без опаски выйдя в центр комнаты и рассматривая рисунок более внимательно.

«Наргон, почему у тебя такие обрывочные сведения? Это связано с тем, что большая часть данных хранится в базе данных комплекса, а у тебя к нему нет сейчас доступа?»

«Я располагаю только той информацией, что сохранена в кэше быстрого доступа и запрашивалась последнее время. Для получения более полных или отсутствующих у меня данных необходим доступ к информационной базе комплекса».

«Как много данных сохранено у тебя по этой и другим проводимым здесь работам?»

«По текущему проекту данные, за исключением уже озвученных, отсутствуют. По остальным работам есть только краткие описания и обрывочные сведения».

«Но список проектов, который вёл исследовательский центр, у тебя есть? Ты сможешь составить его и какое-то описание к каждому из восстановленных пунктов?»

«Список охватит 97 % всего объёма ведомых в институте работ, но описание есть только для 45 % всего объёма проектов, работы по которым проводил наш институт».

«Хорошо, составь данный список и перекинь его мне. Хочу быть готовым к новым сюрпризам, которые ещё может преподнести мне путешествие по этому комплексу».

Переговариваясь с Наргоном, я вышел в центр этой пустой исследовательской лаборатории. Модели, построенные и дополненные как Сетью с Магиком, так и различными внедрёнными в меня имплантатами, показывали, что зал, в котором я находился, совершенно пуст и безлюден.

Оживляла унылую обстановку только непонятная стенопись, которая нет-нет да и притягивала к себе мой взгляд.

«Для чего она здесь?» Задав себе этот вопрос уже не первый раз, я повторно прошёлся вдоль неё.

«Показалось или нет?» Что-то изменилось в восприятии картинки, когда я прошёл мимо неё в сторону центра комнаты.

«Может, оттуда она выглядит по-другому?» Я сделал ещё шаг.

«Да, что-то меняется». — Я убедился, что по мере движения к определённой точке в лаборатории картинка приобретает объём и собирается в непонятную мне пока фигуру.

Я снова был в центре помещения и продвигался теперь к той вычисленной точке фокусировки, которую просчитал, когда резко взвыло чувство опасности. Неимоверная тяжесть прижала меня к полу. Она сковала меня, натекла непонятным и леденящим всё моё существо страхом. Казалось, моё тело не желало делать то, для чего его создала природа, оно не хотело жить, дышать, существовать.