И кавалькада черных лимузинов под вой сирен, в сопровождены! «канареек», движенье перекрыв, заторопилась от института…
А по кабинету разлился мягкий свет. И Маргарита Николаевна, уже сидевшая на низеньком диване, позвала:
— Фрида! Не будешь так любезна посмотреть, там кто-нибудь остался из людей?
Надменная княжна, опять сменившая свой облик на сморщенную старушонку, сняла с колен вязанье и, встав, спросила:
— А мне-то можете сказать, хозяйка, откуда, ну, этот, самый-самый, приказы издает? Ведь если судить по их, приказам, содержанью, то не иначе, как из клинической больницы имени профессора Стравинского!
— Все так, — ей улыбнулась с дивана Маргарита Николаевна. — Откуда же еще? Об этом, правда, не говорят. Поскольку это — самая большая тайна. Государственный секрет! Но что поделать, если человек с обычной язвой, таких приказов сочинить не может. А потому всем все понятно. Кроме вот этих, из так называемых спецслужб.
Старушка кивнула:
— Жаль, конечно. Человек болеет, а они ему покоя не дают. Все «правь да правь»! Да-а-а, с совестью у них проблема. Нет совести. И не на что купить…
— Увы, но не жалеют здесь больных душою! — печально согласилась Маргарита Николаевна. И спросила: — Ну так как же, посмотришь ты, там кто-нибудь остался?
— Иду, иду! — старушка выглянула в коридор.
Там, прислонившись к стене, стояла девушка с огромными глазами, с прыщами на лбу. И безобидная, как одуванчик.
— Вы, милая, к колдунье? — старушка оглядела коридор. И не увидела в нем больше никого.
— Да!.. Если еще не поздно, — как испугалась девушка.
— А где все остальные?
— Их выгнали милиционеры и эти, в масках. Фрида удивилась:
— А вас не тронули?
— Они меня, ну, не заметили.
— Очень интересно! — и Фрида поманила девушку рукой. — Тогда входите. Вы будете последней на сегодня… Маргарита Николаевна! К вам посетитель… Ступайте в эту дверь.
Маргарита Николаевна полулежала на диване. В мягком свете непонятных ламп она казалась бледной и уставшей.
— Садитесь, — глазами указала на кресло перед диваном. И прикрыла глаза. — Вас зовут… Оксаной?