— Ну уж не знаю, к какому. Это вам видней, не у меня, у вас ни к черту зубы, — Фрида выглядела попрежнему домашней. — А если вы пришли проситься на прием к колдунье, то так и говорите.

— К ней! Все правильно. О'кей! — ловко встрял в разговор второй, наполовину владевший тремя чужими языками.

Фрида отложила вязанье и поднялась:

— Пойду спрошу. Не сильно ли хозяйка утомилась…

— Ты это брось, бабуля! — попёр на Фриду третий. — Сейчас отдам команду, и будешь со своей хозяйкой надраивать полы в каком-нибудь бараке в Магаданском крае. Мы не шутить приехали! Мы с государственной проблемой.

Тут Фрида на каблуках легко и резко развернулась к начальникам спецслужб, и челюсти у них отвисли.

А как же не отвиснуть? Ведь перед ними стояла молодая, высокая и стройная княжна надменной красоты.

Никаких морщин и плеч сухих. А платье длинное из фиолетового панбархата с жемчужной вышивкой.

— Вы что-то сказали о возрасте моем? — жестоко губы изогнулись, и третий из начальников со свойственной ему смекалкой понял, что голова его повисла на волоске. Одном-единственном.

И что по мановению руки надменной княжны сейчас же этот волос без долгих слов возьмут и перережут.

— Я не о вашем возрасте, а вообще! — он поспешил заверить хозяйку фиолетового платья.

Смерив его презрительно глазами, Фрида заметила:

— Должна сказать, что „вообще“ бывает лишь глупость. Вас это следовало бы знать!..

— Теперь я знаю.

— …А что до государственных проблем… Моя хозяйка не очень любит вмешиваться в них, поскольку, как правило, проблемы эти государства ни коим образом не касаются. А прикрывают делишки ловких чиновников… Но раз уж вы пришли, узнаю у хозяйки… — и с этими словами Фрида исчезла за дверью кабинета.

Переглянувшись, начальники спецслужб вздохнули облегченно и пот утерли. Каждый захотел такую секретаршу завести себе.

А Фрида уже вернулась и повела рукою, приглашая начальников спецслужб войти.

Их встретила, как деготь, темнота, которая казалась еще таинственнее и угрюмей от одинокой свечи, горевшей на письменном столе.

Подойдя к столу, начальники услышали:

— Присаживайтесь, господа.