– А когда оно кончится, мы полезем в Саттангский тоннель – и в соседнюю галактику, – мечтательно сказал Крис. – И места снова станет до… докуда хочешь.

– Ну, за это надо выпить, – решил Джулиан и решительно отобрал фляжку у сына.

Крис тоже приложился из вежливости, и Маккинби не отказался. Капли виски обожгли губы. Почему-то в ответ остро дернуло рану на левой ладони. Вот ведь глупость какая. Хотя почему глупость? Плох тот историк, который никогда не пробовал принести жертву своей кровью… По крайней мере, это интересный опыт. Ощущения были волнующими.

Делла рядом со статуей отключилась, и Маккинби почувствовал, что это не опасно. Усталость, шок, слабость. Он аккуратно положил ее на доски, чтобы не застудилась на каменном полу. И понял, что остался совсем наедине с Матерью Чудес. Он подошел, посмотрел ей в глаза. Казалось, она видит его насквозь. Видит и понимает. Рассудком он знал, что ее глаза – всего-то камеры. Но эти камеры сделали Чужие. И кто его знает, что еще они сделали… Если даже люди умудрились создать андроидов. И по крайней мере один из андроидов оказался вполне достойным человеком. Маккинби помнил первую встречу. Помнил, как уставился на него с изумлением. А андроид с отчетливо хмурой интонацией спросил его: «Вам бы понравилось, если бы вас так разглядывали? Как диковинную обезьяну в зоопарке?» И Маккинби извинился. Потому что это было правильно. Не был андроид машиной.

И Мать Чудес не была машиной. В конце концов, подумал Маккинби, что мы знаем о влиянии воли на физику процессов… Кровь на алтаре концентрирует волю. Она вызывает направленный выброс энергии. Да, этой энергии – меньше, чем от солнечного света на квадратный сантиметр ярким днем. Но ведь чтобы обрушить карточный домик, достаточно слабого дуновения. А чтобы создать величайшую книгу, не нужно рубить топором. Книга рождается в уме, за доли секунды, запись – это уже другой процесс. А тот, что прошел в уме, потом вызывает революции, священные войны, меняет нравы и толкает людей на подвиги. Физические подвиги. Выход в космос, например.

Маккинби понимал, разумеется, что его рассуждения – слабая попытка рационализировать пещерные инстинкты. Те самые, которые у человека прячутся под шелковой одежкой культуры. Но интересно, однако, откуда эти инстинкты вообще взялись у человека, ведь животные не приносят жертв. Добычей с вожаком делятся, не без того…

Он подобрал нож Деллы. Внимательно рассмотрел левую ладонь. И крепко провел лезвием поперек нее. Кровь была густой, темной. Маккинби ничего не загадывал. Он просто вложил всю душу в одно движение – в то, которым прижал свою окровавленную руку к ладошкам Матери Чудес.