Десятки, сотни раз он отмечал, как люди, вместо того, чтобы объединиться, тянут одеяло каждый в свою сторону. Как громадная «ТАТРА», увидев забуксовавший на дороге грузовик, вместо того чтобы потратить пару минут на то, чтобы выдернуть его из снежного плена, пыталась объехать его по сугробам, и застревала там намертво! Как какой-нибудь не в меру шустрый водитель, желая объехать пробку, забивал в нее последний гвоздь, выезжая на встречную полосу и сталкиваясь лоб в лоб с другой машиной.

Как люди равнодушно проходят мимо вора, вскрывающего чужую машину.

«Главное, что это случилось не со мной» — вот принцип большинства. Принцип, который не могли понять фэвята.

Они были едины. Если один попадал в беду, ему на помощь устремлялись все. Они понимали, что пришли на враждебную им планету, и готовы были защищать друг друга ценой свой жизни.

Невероятно, но общество пришельцев, захвативших его родной город, принесших с собой столько горя и смертей, казалось ему предпочтительнее общества людей!

К тому же, рядом с Настей исчезал Бабай. А он уже сейчас скучал по своей вредной, нахальной и циничной частице души. Бабай обладал всеми теми качествами, которых не хватало Жене. Смелый, решительный, бескомпромиссный. И как бы ему не хотелось остаться с Настей — защищать ее от любых опасностей. Как бы не хотелось остаться вместе с ней здесь, в Медянске — он понимал, ей не место здесь, а ему — там. Она должна быть с людьми, а он — с фэвятами… и с Бабаем.

— Мы еще увидимся… — сказала Настя, протягивая ему руку. — Обязательно увидимся.

— Когда-нибудь, — ответил он, пожимая ее маленькую ручку. — Найти друг-друга нам с тобой теперь просто.

— Удачи!

— И тебе!

Он повернулся, и зашагал обратно, в сторону города, подавляя в себе желание обернуться и помахать ей еще раз. Понимая, что стоит сделать это, и он уже не сможет остаться в Медянске.

Это было сложно, но ему удалось сделать это. Ни разу не обернуться, пока Настя не оказалась достаточно далеко от него, чтобы Бабай появиться вновь. Он почувствовал, как что-то ворохнулось в душе — крайне оригинальное чувство, все равно что лечь спать на пустую двуспальную кровать, а среди ночи почувствовать, как рядом с тобой на нее опускается тело самого близкого и родного человека. Как легонько поскрипывает кровать, принимая ее в свои объятия, и ты, пусть и в полудреме, радуешься этому. Предвкушаешь, как вы сейчас заснете в объятиях друг-друга… А потом кто-то пихает тебя в бок, и самый близкий и родной голос говорит: «Ну что разлегся-то, а? Подвинься! Мне тоже спать охота!» Но на душе все равно радостно, потому что этот близкий и родной человек — все равно здесь. И пусть ворчит, пусть пихается! Главное, что он рядом!