И вышла, плотно закрыв за собой дверь. Оглянулась: уютная приемная. Сквозь высоченные окна льется яркий солнечный свет. Там, снаружи, лето. Конечно, нью-йоркское лето – так себе счастьице, но все-таки хорошо, что сейчас не зима. Наверное. Нельзя исключать, что обильный тихий снегопад порадовал бы меня не меньше. Даже если из-за него закрыли бы аэропорт и я не успела бы вернуться в Пиблс к обеду.

Я остановилась у стола секретарши, опустила руку на регистратор, сбрасывая жалобу. Кроме нас с секретаршей, в приемной находился еще молодой человек – в строгом офисном костюме, с приличной стрижкой, – который уставился на меня, едва я вышла из кабинета. Ожидая регистрации своей жалобы, я от нечего делать взялась рассматривать юнца и тут же поняла, что это не юнец, а женщина, причем далеко не юная.

Кадыка нет, волосы тонкие, да и характер оволосения совсем другой, кожа на лице явно никогда не видела ни бритву, ни депилятор. Руки. Руки мне понравились. У женщины были необыкновенные ногти – узкие в ногтевом ложе, затем они резко расширялись к концу фаланги. В принципе, трапециевидная форма свойственна всем «дворняжкам», но у женщины они были равномерно трапециевидные. Одинаково на всех пальцах. Вполне себе повод для основания новой породы. К тому же эти ногти, хотя и крупные, были абсолютно плоские, без намека на выпуклость в серединке, без больной ребристости, без белых полумесяцев у лунки. Красивые ногти. И пальцы хороши. Конечно же, кисть и близко не мужская – узкая, хрупкая, в ладони едва ли шире запястья. А вот с лицом дамочке не повезло. И напрасно она подделывается под мужчину, мужская стрижка только подчеркивает общую ее безобразность.

Нет, она не была уродиной. Она была по-своему хорошенькой. Но ее белесые выступающие брови, карие глаза, из-за чересчур широкого постава и величины казавшиеся круглыми, проваленные скулы, уникально короткий нос, выразительные, чувственные губы и подбородок, скошенный так сильно, что его словно бы и не было вовсе, – все это наводило на мысль о ручной обезьянке. Точно такой, какую давным-давно приволок в дом мой самый старший брат Ронни. Только без пятен дерматита. Ее лицо действительно не было ни мужским, ни женским. Просто потому, что оно не было человеческим. Окажись оно удлиненным, получился бы харизматичный парень. А отпусти эта странная леди длинные волосы – была бы весьма популярной девушкой. Однако лицо было круглым, а волосы – коротко остриженными.

Перехватив мой взгляд, она гибко, неестественно гибко поднялась и подошла вплотную. Мы были почти одного роста, она чуть повыше. Протянула мне свою нереально узкую кисть, в этой позиции казавшуюся слишком длинной: