Павлов вопросительно поглядел на Августа. Тот удивился:

– Я ведь тебе сказал – все столы пассажирского терминала в порядке. Но сам терминал, да и порт в целом – ужасен. Никакого сервиса.

– Боюсь тебя разочаровать, но это не имеет значения. Для сибиряков Калипсо – практически сакральное место, – ответил Павлов. – Это наше потерянное окно в мир, которое Федерация заткнула самым некрасивым образом – задницей Энстона. Дай нам волю, мы бы эту систему просто с боем взяли, да все боялись, что нас неправильно поймут… На Сибири национальный праздник случится, продолжительностью в неделю минимум, когда объявят, что Калипсо сменила хозяина и теперь для нас открыта.

– Как хотите, – махнул рукой Август. – Доступ разрешен.

– Игорь, мы полетим через Калипсо! – объявила Ольга сыну. – Да, представляешь, Калипсо открыта! И этого добился твой папа! Я всегда тебе говорила, он все может!..

Павлов смущенно моргнул, отвернулся и тихо сказал:

– Оно того стоило.

Нервно хохотнул и добавил:

– Когда твоя жена говорит твоему подросшему сыну, что его отец всемогущий… Черт меня побери, оно того стоило.

Объявили посадку на рейс. Весело болтая, мы погрузились в лайнер, чтобы на Луне разойтись в разные стороны. Крис с женой и моими родителями летел на Арканзас, Валери на Сонно – на моей яхте. Джимми Рассел и Эмбер отправлялись на Кангу. А нас с Августом на Луне уже ждали: я ведь отправила сына и всех слуг вперед, и они четыре часа назад поднялись на борт яхты.

Мы возвращались на Таниру.