Они еще не знают, какие муки придется претерпеть, чтобы обрести наконец свой дом. У меня.

Путь женщине преграждает большая лужа. Собаки не хотят идти в нее. Тогда она снимает туфли – одну за другой – и бросает их через лужу. Нет, собаки все равно не хотят. Она наклоняется, подхватывает обеих собак и босиком идет через лужу, морщась и смешливо вскрикивая. А собаки с двух сторон лижут ей лицо. На другом «берегу» она отпускает собак, выпрямляется, и я вижу ее без притворной маски. У нее гладкая кожа, и возраст выдает только взгляд.

Ей лет сорок, если не больше.

Она очень несчастный человек.

Но теперь я понимаю, что она не убивала детей Джорджа Макконахью. Она отомстила за их смерть. И в злоключениях собак она не виновата. Наверное, я слишком хорошо думала о Мигеле Баше, потому что эта женщина над животными не издевалась.

И кошка Макконахью, которую так и не нашли, небось живет у нее дома. Питается лучшим кормом, спит на шелковой подушке, играет в мышей-роботов и точит когти об лоскут натуральной дерюги.

Интересный оборот. Он ни капельки не расположил меня к Радхе Шетти. Но, пожалуй, новые данные убрали из ее образа черты, лишавшие ее права быть человеком. Теперь же я видела опасного, жестокого врага – но при этом достаточно понятного, обычного, у которого есть свои уязвимые места и свои сильные стороны.

Я трижды пересмотрела ролик, на котором Радха Шетти переносила собак через лужу. Я сама не понимала, что пытаюсь увидеть в нем. Потом я покадрово изучила ролик, на котором она подзывает кошку. Лицо гладкое, без эмоций. Но жест, которым она прижала зверька к груди, выдавал горе. Я набрала номер Йена:

– Йен, по всей видимости, она была близка с семьей убитого. И никоим образом не желала ему смерти. А вот Мишеля Баша убила она.

– Ну вот я тоже пришел к тем же выводам.

– И что в них парадоксального?

– То, что она фактически наш нелегальный союзник. Точно такой, каким был Пол Даймон.

– Могу тебя обрадовать: это его ученица. И зовут ее Радха Шетти.

– Я уже в курсе, – меланхолично заметил Йен. – Ко мне заехал погостить наш общий знакомый…

– Павлов, что ли?

– А он тоже тут? – удивился Йен. – Нет. Хуан Антонио. Помнишь такого?

Я засмеялась.

– Он закончил Джорджию. Шел на первый класс, но перетрудился, сорвался и в результате сдал только на третий. Теперь ищет практику на полгодика, чтобы пересдать хотя бы на второй. За этим ко мне и приехал. Ну а какую практику я могу предложить ему в Эдинбурге? Здесь ловить нечего. Но зато он мне провел поиск по изображению, и теперь я знаю кучу псевдонимов этой кобры. Все, кроме одного, снабжены отличной легендой. И только одно досье закрыто. Я решил, что оно-то и есть истинное. Ты подтвердила.