Пришла Моника, уже начавшая полнеть – она ждала ребенка, – поставила перед Хуаном Антонио большую миску с индейскими закусками. Рыба, жаренная в травах, полоски мяса с пряностями, засахаренные овощи, вяленые раки и ломтики моченых фруктов. Хуан Антонио аж облизнулся. Моника улыбнулась и удалилась.

– Ну и ты понимаешь, когда я сказал, что сын проститутки, – это одно. Пенни меня пожалеть хотела, у нее с отцом своих детей нет. А тут выяснилось, что я уже закончил университет. Да, не так хорошо, как хотел. Но у меня диплом одного из лучших федеральных колледжей. И тут она вдвойне меня пожалела, потому что я одет кое-как, а нормальные родители мною бы гордились и хвастались соседям. И она… Знаешь, она классная, конечно. Короче, она отцу повелительно так говорит: Эндрю, как хочешь, но это твой сын, и ты обязан. Что обязан, она даже не уточняла. Отец уныло так спрашивает: а как же моя мать? Я и отвечаю – так она умерла, когда мне год был. Пенни аж прослезилась, еще глоток выпила и отцу говорит: решено, берем к себе. Сиротка же. Своего угла нет, мамы нет, отец как-то мнется и жмется… Отец тут приосанился и говорит: хорошо, диплом у тебя есть, комнату мы тебе выделим, ищи работу. А я их тут убил вообще: говорю, так я с Йеном Йоханссоном, который сейчас шеф эдинбуржских федералов, знаком хорошо. Маккинби беспокоить не буду, смущаюсь сильно, а вот к шефу схожу. Я вообще хочу практику инквизиторскую, чтоб через полгодика сдать на второй класс. Тогда я к тому же Йену – с которым мы на «ты» – приду, документы на стол положу, и Йен меня возьмет, не глядя, агентом. Потому что со вторым инквизиторским классом федералы всех берут не глядя, если есть место. Федеральный агент – отличная работа и гарантированная карьера. Если, конечно, работать нормально. А если хорошо работать – то хорошая карьера. Пенни на отца глядит и со мной соглашается: отличная работа. Я недельку пожил, адаптировался, поехал к Йену. Он мне говорит, что агентом с испытательным сроком возьмет хоть сию секунду, у него там кто-то увольняться как раз собрался, а вот насчет практики туго. Ну я приезжаю в Линлитгоу, отец еще в офисе, Пенни уже дома, говорю – так и так, малость сложнее оказалось, но самый минимум есть. В крайнем случае отработаю я три месяца стажером. Зато в Эдинбурге, считай, дома. И тут мне Йен звонит, говорит, ты меня хочешь видеть. Я Пенни сказал, что прямощаз еду в поместье Маккинби. Она только вздохнула – и выносит мне парадный отцовский костюм. Давай, говорит, сынок, не осрамись. И знаешь, я от этого «сынок» просто разревелся…