…Она умерла, как все в том мире, – неожиданно вспомнила Светка, – там все умерло… Испуганно отвернулась, уткнувшись взглядом в обложку журнала, с которой бесстрастно улыбалась очень знакомая актриса. Светка не помнила ее фамилии, да это и неважно, потому что она тоже выглядела неживой – ее застывшая вымученная улыбка, как маска, которой фамилия не нужна. Это было мертвое лицо – лицо из того мира.

На кухне звякнула чашка (отец всегда смеялся, что расходы матери на кофе соизмеримы с его расходами на автомобиль). …Кофе – это ее; машина – его, а мое где?.. А я – бесплатное приложение?.. Нет, они ж любят меня, просто не всегда мы понимаем друг друга… Желая подтвердить сделанный вывод, Светка вышла на кухню и уселась напротив матери.

– Ты что, дочь? – удивилась та.

– Ничего. Просто скучно. Расскажи что-нибудь, только не про свою бухгалтерию.

– А про что? – мать, видимо, не представляла более захватывающей темы.

– Не знаю. Ну, например, как вы познакомились с папой…

– Тебе это интересно?

– А как ты думаешь?

– Ты что, еврейка, чтоб отвечать вопросом на вопрос? – мать засмеялась.

– Может, и еврейка. Я ж не знаю…

Мать уставилась в темное окно, тщетно пытаясь высмотреть за ним картинки прошлого, но тут пришло спасение – хлопнула входная дверь.

– Девочки, я пришел!