Впервые у Кости возникло щемящее чувство потери. Он вдруг представил, что ее волосы больше не коснутся его щеки и смешно морщить носик она будет, разговаривая с кем-то другим. А тонкие пальчики, так легко помещающиеся в его ладони?.. Но, главное, как же вчерашний поцелуй?..
Все это накатило волной и отступило, оставив после себя абсолютно пустой берег. …Да мало ли зачем она ходила к жирдяю? Есть же тысячи нормальных причин!.. Блин, какой же я дурак!.. Это все Макс, козел… Клюева ему нравится!.. Так хоть бы подкатил к ней, а то, небось, дрочит по ночам… Как же, Светка прибежит сама!.. Костя решительно взял телефон. Неважно, что они скажут друг другу, но он должен услышать ее голос – просто услышать, а остальное придет само.
…Да мало ли зачем она ходила к жирдяю? Есть же тысячи нормальных причин!.. Блин, какой же я дурак!.. Это все Макс, козел… Клюева ему нравится!.. Так хоть бы подкатил к ней, а то, небось, дрочит по ночам… Как же, Светка прибежит сама!..
– Свет… – он замолчал, не услышав знакомого – Костик… – Свет, ты понимаешь… (…главное, чтоб она не бросила трубку!..) ты не обижайся… ну, что я не зашел, ладно?
(…главное, чтоб она не бросила трубку!..)
– Я обижаюсь, – произнесла Светка, но трубку не бросила, что являлось хорошим знаком.
…Надо было отправить SMS, типа, извини – дела, а тут объяснять надо, – растерянно подумал Костя, потому что чувства и желания никак не хотели превращаться в красивые длинные предложения.
…Надо было отправить SMS, типа, извини – дела, а тут объяснять надо, –
– Свет, не обижайся… (нет, не то…) ну, так получилось… (опять не то – что получилось?..) Костя зажмурился, вдруг отыскав в известной ему крохотной части русского языка, «великого и могучего», три слова, с максимальным приближением характеризовавшие его состояние, – Свет, я люблю тебя… (…что я несу, блин?!.. Узнал бы Макс – обоссался!..) Ты слышишь меня?.. – уточнил Костя, потому что Светка молчала.
(нет, не то…)
(опять не то – что получилось?..)
(…что я несу, блин?!.. Узнал бы Макс – обоссался!..)
– Слышу… – все обиды рассыпались, как карточный домик. Светка вдруг поняла, что он и строился для того, чтоб быть разрушенным одной фразой, одним прикосновением и даже одним вздохом, – почему ты не пришел? – спросила она тихо, – я ведь ждала тебя…
– Я разозлился. Ты была у жирдяя, а мне сказала, что пошла в магазин …
– Я что, зажималась с ним? Или… – и тут глупые детские вопросы, которые вертелись в голове, объединились в один, емкий и взрослый, – ты что, ревнуешь?..
– А ты как думаешь?
Светке сразу расхотелось напоминать, что она не чья-нибудь собственность – наверное, после подобных признаний это теряло значение, да и, вообще, в корне менялись все прошлые отношения.