– Хорошо. – Военный вернул Севке документы. – Комендантский патруль, капитан Рогозин. Что здесь произошло?

– Да вот, услышал крик, прибежал, а тут только женщина, бандиты убежали, – пряча документы в карман, объяснил Севка и замолчал.

Луч фонаря опустился ниже, осветил женщину, стоящую на коленях, и тело, лежащее на мостовой. Черная милицейская шинель. Стоптанные сапоги. Рука, откинутая в сторону. Луч осветил лицо.

Севка вздохнул.

– Знакомый? – спросил Рогозин.

– Милиционер. Сегодня утром познакомился…

«Ты-то чего полез… Беги, пока не поздно, из города…» – это пьяный мужик сегодня утром милиционеру крикнул, а тот потом сказал Севке, что прав мужик: «Я останусь – меня повесят… Ладно я, но ведь и семьи милиции будут вешать…» И все-таки не ушел. Остался в городе. И прибежал на крик женщины.

Себя защитить не успел, нож ударил в грудь и там остался. Рукоять – обычная потертая деревяшка. Кубанка отлетела в сторону, на лице – спокойное, чуть удивленное выражение. Крови совсем не видно.

– Я крикнула, – пролепетала женщина, даже не пытаясь встать с колен, – а он… он бросился… И вот…

«А у него остались жена и дети, – подумал Севка. – И сам он остался, хотя говорил с искренней горечью, что умирает город, что нужно бросить все… и не бросил. Как там пишут в газетах? На боевом посту? Что он здесь защищал на ночной улице? Не семью, не свою семью, точно. И не Советскую власть он защищал. Но что-то оставило его в городе, ведь не страх же. Трус не бросился бы на крик, трус просто отошел бы в сторону. Или переждал бы. Бандит не стал бы возиться с визжащей бабой – ткнул бы ножом, забрал с тела кошелек и ушел».

– Я пойду, – сказал Севка патрульному. – Все равно я ничего не успел увидеть. Вообще, я выполняю спецзадание…

– Иди, лейтенант, – разрешил Рогозин. – Чего уж тут… Только смотри, осторожнее. Оружие в карман переложи, что ли. Было уже несколько нападений на красноармейцев и командиров.

– Диверсанты?

– А черт их разберет… Может, диверсанты. Может, бандиты. А может, обыкновенные жители Москвы. Им оружие нужно, для самозащиты. И чего только не сделаешь для безопасности семьи…

«Чего только не сделаешь для безопасности семьи», – беззвучно повторил Севка, глядя на лицо убитого постового.

Чего только не сделаешь.

Он дошел до подъезда дома Евграфа Павловича, вошел, постоял несколько секунд перед лифтом.

– Если есть возможность, – сказал Севка и пошел по лестнице.

У него есть возможность. У него множество возможностей. И он ими обязательно воспользуется. Непременно.

Севка нажал на кнопку звонку, подождал. Дверь открыл Костя.