– Что? – спросил Евгений Афанасьевич.

– Он прикрепил к ножке дивана микрофон. Маленький такой, с пятак.

– Какой микрофон?

– Ну, вы говорили о приспособлениях из будущего. Вот он его и прикрепил. Я не знаю, насколько далеко можно теперь слушать разговоры из вашей гостиной, но полагаю, что не очень. И Орлов водил меня так далеко, чтобы не возникло у меня подозрения, что он обосновался где-то неподалеку. И увел он меня для того, чтобы дать вам возможность обсудить происходящее. Вы успели сказать что-нибудь важное?

– Но ведь он был с тобой, как он мог услышать… – начал Евграф Павлович и замолчал. – Он наверняка имел что-нибудь для записи разговора. Мы в свое время использовали восковые валики… Сейчас – диктофоны.

– Поговорить мы успели, – сказал комиссар. – Так, ни о чем, просто эмоции выразили в полном объеме. Но ничего особого сказано не было. Я звонил, отдавал указание подобрать информацию о фигурантах дела… И, в принципе, мы пришли к тому, что с Данилой придется работать, так или иначе… Естественно, остерегаясь и подстраховываясь.

– Микрофон оставить или снять? – спросил Севка.

– Снимай. – Ответы комиссара и генерала прозвучали одновременно, оба засмеялись, потом комиссар пояснил: – Очень хочется посмотреть на эту штуку. А для радиоигр с дезинформацией нет времени.

– Хорошо. – Севка вернулся в гостиную, наклонился, снял микрофон с ножки дивана и, поднеся блестящий диск к губам, четко сказал: – Сволочь ты, Орлов. Я бы с тобой никаких дел не имел.

– Но придется, – добавил комиссар.

Подумав, они решили не разбирать металлическую таблетку из будущего. «А вдруг, – сказал комиссар, – удастся заполучить у Орлова и приемник этого устройства. Забавная и наверняка полезная штука».

Микрофон спрятали в жестяную банку из-под чая, еще дореволюционную, банку поставили в чулан и накрыли тряпкой, хотя Севка и сказал, что можно и так.

Потом Севка вместе с Никитой и Костей обшарили квартиру еще раз, от входа до дивана. Орлов мог подбросить микрофон и в коридор.

Около полуночи комиссар позвонил по телефону и выяснил, что Орлов на квартиру не явился.

– Собственно, как и предполагалось, – сказал Евгений Афанасьевич.

Евграф Павлович еще раз заварил чаю, и они, все пятеро, почти до утра сидели за столом, обсуждая рассказ Севки, пытались понять, где Орлов врет, а где говорит правду.

Утром, около семи часов, прибыл посыльный и передал комиссару пакет.

В пакете были исписанные листы и фотографии. Снимки, похоже, рвали из личного дела, на оборотной стороне висели клочья бумаги.

– Вот, ознакомьтесь, – сказал комиссар, быстро просмотрев содержимое пакета. – В принципе, подтверждает его рассказ. Но ничего не гарантирует.