После того как посуда была вымыта, Сью сидела некоторое время между отцом и братом и смотрела информационно-развлекательное шоу «Энтертейнмент тунайт», потом пожелала спокойной ночи и пошла по коридору к комнате бабушки.

Она медленно открыла дверь. Бабушка лежала на кровати, закрыв глаза левой рукой. Шторы и жалюзи опущены, так что ни лучик дневного света в ее спальню проникнуть не мог; обе лампы выключены, и свет проникал только из коридора через открытую Сью дверь. Комната еще сильнее, чем обычно, пахла травами и средствами китайской медицины.

– Я устала, – сказала бабушка; слабый, тихий голос старой женщины, почти шепот, подтверждал ее слова.

Сью пронзил импульс страха, внезапное иррациональное чувство, что ее бабушка серьезно больна и умирает, но она подавила его и вошла в комнату.

– Ты хочешь, чтобы я закрыла дверь?

Старушка отрицательно покачала головой, не отнимая руки от лица.

– Не нужно, оставь так.

– Мне необходимо знать о капху гирнгси.

Теперь бабушка пошевелилась.

Сью увидела, как из-под руки на нее смотрят ее глаза. Тяжело вздохнув, с большим усилием бабушка села, свесив с кровати свои тощие и сморщенные ноги. Она крепко закрыла глаза, потом снова открыла их и посмотрела на Сью.

– Я рада, что ты наконец готова.

Сью почувствовала растерянность.

– Я не знаю, к чему должна быть готова. Я не знаю, готова ли к чему-либо. Я просто хочу узнать о капху гирнгси.

– Ты веришь. – Бабушка изучающе посмотрела на нее.

Девушка кивнула.

– Я верю.

– Я устала. Я думала об этом сегодня, старалась собрать мою силу, проверяла себя. – Она замолчала, моргнула, и Сью впервые заметила, что глаза бабушки похожи на ее собственные: миндалевидные и большие, больше, чем у Джона, у отца и даже у матери.

– Я стара, я слаба, и я не знаю, смогу ли бороться с этим капху гирнгси; думаю, возможно, нам лучше уехать.