Я оказалась в ловушке под задними конечностями гиены — он буквально сидел на мне. Я разрядила в него Браунинг, куда только могла достать. Даже если это его не убьет, то хотя бы ранит, искалечит, но в следующую секунду он оттолкнулся от меня и исчез.
Я заставила себя сесть и увидела лежащего у двери Лоуренса. Его плечо было оторвано с такой силой, что вместе с ним была вырвана яремная вена. Он был мертв или на последнем издыхании. Я увидела огни и дома. Мы приземлились в ебучем пригороде, и Арэс сейчас разгуливал среди этих семей, детей… Пиздец!
Оглянувшись на пилотов, я увидела, как первый накладывает второму жгут. Его рука была оторвана, и это его кровь, в основном, залила мне лицо.
Я заставила себя двигаться, заставила добраться до большой двери. Браунинг я бросила, перетянула к себе винтовку и в поисках Арэса выглянула наружу. Я не ожидала его увидеть, думала, что он уже далеко, но его жажда крови оказалась сейчас настолько сильна, что он не смог пройти мимо добычи. На подъездной дороге к дому стояла машина, из окон высовывались белолицые детишки. Женщина стояла у машины, полу присев, волосы и одежда у нее сдувало назад от крутящихся лопастей вертолета, которые только сейчас начали замедляться. Не уверена, видела ли она большую гиену, но дети видели точно. Это был один из тех, кристально-чистых моментов, когда все замедляется. Появляется иллюзия, что у тебя есть все время мира. Отдельные детали выделяются так четко, будто они вырезаны из алмазов. Я видела, как в машине начали кричать дети. Видела, как женщина прикрыла глаза от поднявшихся в воздух пыли и мусора от вращающихся лопастей вертолета. И увидела гиену, мех которой блестел от крови, и она рванула к женщине. Я подняла винтовку к плечу, крепко зажала ее подбородком, включила подствольный фонарь и, осветив задние лапы гиены, выстрелила. Патроны в шесть и восемь миллиметров развернули зверя, практически отстрелив ему задние конечности. Он кувыркнулся и повернулся, смотря на меня, и взгляд был отнюдь не животным. Развернувшись, он пустился прочь от женщины, прочь от детей, прямо к подступающим к заднему двору деревьям. Если он скроется среди них, мы его потеряем.
Для большей устойчивости я прислонилась к борту замершего вертолета и так как все еще тяжело дышала, затаила дыхание. В голове прозвучал голос Арэса с того стрельбища. Он был снайпером. Я тренировалась стрелять на расстоянии от двадцати пяти до пятидесяти метров. Гиенолак находился более чем в ста метрах от меня и по-прежнему в движении; он был едва ли не смертельно ранен и все еще отлично двигался. Сто метров, сто пятьдесят — не важно, голова-то была на месте, я отыскала ее через оптический прицел, прямо как он меня и учил: