Спустя пару протеиновых батончиков, три бутылки воды по одной на каждого из нас и рентгена, мы узнали, что перелом полностью сросся. И стоило только выйти из лифта на нашем этаже, у меня зазвонил телефон. Никки выудил его из рюкзака и передал мне. Звонил Эдуард.

— Вампиры живы или мертвы? — спросила я.

— Я добился отсрочки казни, но убедить их, что тем самим промыли мозги не смог. Ты была права, теми вампирами оказались двое пропавших. Это были приехавшие сюда с месяц назад туристы, так что с возрастом ты тоже угадала.

— Да, в мертвых я разбираюсь.

— Наслышаны.

— А это еще что значит? — спросила я. Не в его духе отпускать ядовитые замечания.

— Кое-кто из местных все меньше счастлив, чем чаще ты становишься права.

— Почему?

— Так как мы с тобой полагаемся на мнения друг друга, не могу объяснить почему так происходит, но это так. Думаю, профессиональная ревность. Маршал Хетфилд очень уж рьяно защищала свои права, и, кажется, она думает, что твоя репутация вредит всем женщинам с жетоном.

— Я так понимаю, ты не про мою репутацию крутого сотрудника правоохранительных органов.

— Нет, другую.

— О, тогда что я хладнокровный киллер, который сначала стреляет, а потом уже задает вопросы?

Он слегка усмехнулся:

— Не-а, другая.

— Ты о том, что я сама монстр, и именно поэтому продвигаюсь по службе?

Теперь он уже рассмеялся:

— Нет, совсем-совсем другая.

— Ты о том, что я встречаюсь со слишком большим количеством мужчин?

— Что-то вроде того, — ответил он уже тихим голосом.

— Она рядом с тобой, да?