— Этот новый чертов закон, — выругалась Хетфилд и посмотрела на меня. Она изучала меня, будто пытаясь забраться мне в голову. — Зная о них все то, что знаешь, как ты могла помочь протащить этот закон, дающий этим ублюдкам права?

— Я работала над делами серийных убийц, где преступниками были люди, но я все еще поддерживаю права человека.

— Это не то же самое, — возразила она.

— Над сколькими серийными делами работала ты?

— В каждом деле о вампирах, над которыми я когда-либо работала, было зарегистрировано несколько смертей.

Я покачала головой:

— Большинство вампиров убивают ради еды или потому что они хотят создать еще вампиров. У них нет такой же патологии, как у серийных убийц, хотя технически они очень похожи.

— А что это вообще значит? — спросила Хетфилд, голос ее прозвучал раздраженно, с намеком на ее прежнее поведение.

— Это значит, что я видела как серийные убийцы-люди совершали вещи настолько ужасные и кошмарные, похожие на деяния вампиров и оборотней, так что для меня это выглядит не столь ужасно.

— Почему нет? — спросила она, и раздражение растворялось в чем-то, что было почти слезами.

— Потому что мы человеческие существа, черт побери, и должны помнить об этом, и действовать соответственно. Серийные убийцы не помнят этого.

— Это может быть хуже, увиденного нами сегодня вечером.

Я не знала, погладить ее по головке или рассмеяться в лицо. Эдуард спас меня и от этого.

— Маршал Хетфилд, худшими монстрами, которых я когда-либо видел, были люди.

Ее глаза заблестели.

— Я не хочу в это верить.

— Никто не хочет в это верить, — ответил он. — Но правда от этого не изменится. — Говорил он сочувствующим, даже добродушным голосом, но я знала, что на самом деле он таковым не являлся, только не касательно таких вещей. Когда требовалось, он был непревзойденным актером, и мог бы получить Оскар за свое выступление в качестве Теда. Я до сих пор не понимала как он это делает, но наблюдала как Хетфилд смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых застыли слезы, и видела, как она покупается на его сочувствие, крючок, леску и грузило.

— Мне нужно идти… — сказала Хетфилд, — кое-что сделать. Я… — Она пошла к дверям и вышла на свежий воздух. Может ей требовался свежий воздух, но могу поспорить, она не хотела, чтобы кто-то видел как она плачет. Ни один коп не хочет, чтобы другие копы видели его зареванным, но если ты женщина и плачешь на месте преступления, тебе никогда этого не пережить. Уж лучше блевануть на месте преступления, чем разрыдаться.

— Что дальше? — спросил Дев.

— Поцеловать Натаниэля и Мику, а затем я хотела бы, наконец, увидеть отель, отмыться, и несколько часов поспать.