— Обиду я еще поняла, но с чего это ты такой довольный?
Никки снова усмехнулся.
— Ты смертельно устала, только-только вышла из больницы, и уже накормила
Я закатила глаза.
Он наклонился поближе и прошептал:
— Я тоже тебя люблю.
Мне потребовалось мгновение, чтобы догнать, что он имел в виду, что давало мне понять настолько я была уставшей, но когда мой мозг распознал комментарий, я покраснела. Румяная, разгоряченная, покрасневшая до-самых-корней-волос, а ведь я почти уже перестала такой бывать.
Никки засмеялся, высоко и восторженно. Это был такой счастливый звук, что на нас начали озираться люди.
— Я годами уже не видел, чтобы ты так краснела, — заметил Эдуард.
— Да идите вы оба нахуй, — сказала я и потопала к лифту. Я собиралась навестить Мику и Натаниэля, а потом сразу в отель. Я, может, и не расстроилась из-за всего этого так, как Дев, но пока шла, все еще чувствовала как к моей коже прилипло что-то плотнее высыхающей крови. Я даже не хотела знать сколько застряло в моих волосах, и что именно это было.
Пока я вызывала лифт, до меня дошло, что мы все покрыты гниющей плотью и свежей кровью, а у отца Мики открытые раны. Мы не сможем рядом с ним находиться.
Я нажала на гарнитуру и надеялась, что Мика с Натаниэлем смогут спуститься к нам, или выйти наружу. Мне нужно было увидеть их, коснуться, узнать, что они в порядке не только по телефону. Я чувствовала себя изможденной, и все же, странно конечно, но я не была уверена, что смогу заснуть. Так бывает иногда после драк, вы измотаны, но бодры.
Трубку взял Натаниэль. Они могли спуститься и пожелать спокойной ночи. Ура, просто ура! Ну вот, того и гляди сейчас прослезусь. Обычно я не становлюсь такой эмоциональной сразу после насилия, но иногда мой мозг будто не знает как с этим справиться и пробует разные варианты — юмор, сарказм, изнеможение, смущение, печаль. Когда-то я просто впадала в оцепенение, так и выживала, но проблема в том, что пытаясь справиться с последствиями своей работы, я начала впадать в оцепенение по любому поводу. Это было чертовски депрессивно, но потом меня нашел Жан-Клод и пробил те стены, что я так тщательно возводила вокруг себя. Хорошая новость в том, что я никогда не была так счастлива. Плохая, что отдавшись любви, я начала чувствовать и другие вещи, а некоторые из них были не так уж и хороши.
Двери лифта открылись, а за ними оказались Мика и Натаниэль, и все, на что я оказалась способна, это не кинуться им на руки и не разрыдаться. Меня остановили две вещи. Первая, я вся была в ошметках зомби, а Мике еще предстояло возвращаться к отцу и душ он принять не сможет. Вторая, если я кинусь к ним на руки и зарыдаю как перепуганная девчонка, то никогда с этим не смирюсь. Другие копы тоже будут считать меня обычной девчонкой, а мне нужно, чтобы они видели во мне своего парня. Но когда я просто протянула им руки, а не бросилась к ним, как того хотела, я не была уверена, что быть «своим парнем» того стоило.