— Думаешь, сможешь меня сделать?

— Я знаю, что смогу, — ответил он с улыбкой, которая на языке парней значила, что драки не ищет, но в тоже время поощряет ее.

Трэверс продолжал наступать. Капитан Джонас перехватил его. Рядом с ним капитал выглядел маленьким, но держался очень уверенно.

— Иди домой, Трэверс. Я вынужден рекомендовать тебе получить кое-какие консультации, потому что последние события, определенно, тебя травмировали.

— Я не настолько сильно ранен, и могу помочь в поисках этого ублюдка.

— Я не сказал, что ты был ранен, я сказал, что ты был травмирован. А теперь ступай домой, пока я еще в силах применить к тебе презумпцию невиновности. Если прикоснешься к Форрестеру или Блейк, я отстраню тебя без выплаты компенсации, так что — живо домой!

Он повернулся к выходу, но не смог устоять от комментария и обернувшись через плечо, сказал:

— Я ничего твоему вампиру не должен, Блейк.

— Истина спасал тебя не для того, чтобы ты был ему что-то должен. Он спас тебя потому, что это было правильным поступком, а он чтит кодекс воина.

— Какой он воин. Он просто чертов кровосос!

— Ты предпочел бы сгнить заживо в больнице, как шериф Каллахан? — Я не кричала, но с каждым словом голос у меня становился все громче.

— Почему твой вампир не спас его?

— Потому что болезнь распространилась по всему телу, и просто неоткуда отсосать эту дрянь. — Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Я не стану плакать перед этим ублюдком. — Слишком поздно спасать отца Мики, но мы могли спасти тебя, ты, ебучий, неблагодарный, женоненавистник, предвзятый расист и незаслуживающий этой помощи говнюк.

Лицо Трэверса как будто онемело, а потом стало выглядеть потерянным — только такое слово я могла ему применить. Этого выражения было достаточно; что-то в том сражении в горах, в том, что он был ранен, спасен Истиной, очень сильно на него повлияло, и не в хорошем смысле. Он просто молча развернулся и вышел.

— Что это за хрень только что была? — вопросил Джонас, ни к кому особо не обращаясь.

Так как вопрос был риторическим, на него никто не ответил. Хотя эта тишина слегка давила на нервы.

Ее нарушил заместитель Эл, стоящий позади всех:

— Простите, что опоздал, но что б тебя, Анита, ругаешься ты, одно загляденье.

От его комментария народ немного повеселел, самую малость. Я улыбалась, пока Эл проходил в центр комнаты. Он улыбнулся в ответ, и по выражению его лица стало понятно, что он слышал большую часть произошедшего и старался смягчить ситуацию. Трэверс может и неблагодарный ублюдок, но ведь есть еще и такие люди как Эл, Хетфилд, и Джонас. В большинстве городов у меня больше друзей, чем врагов. Я просто не понимаю, почему некоторые люди продолжают на меня обижаться; не понимаю, и никогда не пойму. Я не склонна ненавидеть людей за то, чего они изменить неподвластны, например, как они выглядят, или психически одарены, или что-то еще. Я была раздражительной и убивала людей почти везде, где была, но я не ненавидела их. Для тех, кого я казнила, навряд ли это что-то играло, но постойте, иногда приходится брать то, что имеешь.