— Я понятия не имею, с чего меня так скрутило.

Он притянул меня к себе так, что наши тела соприкоснулись. Никки снова смотрел на меня, но теперь это был другой взгляд, не сердитый и суровый, а как будто он о чем то усиленно размышлял.

— Что?

Он просто покачал головой:

— Может тебе нужно больше спать.

— Всегда какие-то дела, — ответила я.

Домино предложил мне мятный леденец.

— Мятные конфетки входят в комплектовку твоего снаряжения? — удивилась я.

— Мы ликантропы, Анита. И иногда поедаем такое, что люди не хотели бы унюхать в нашем дыхании.

Я взяла предложенную сладость и продолжила говорить, перекатывая ее во рту:

— Но ты же поедаешь в животной форме; и как только перекидываешься в человека у тебя уже другой рот.

— Разве? — спросил он.

Я нахмурилась, задумавшись над этим:

— Думаю, да.

— Считай, что это меры предосторожности, — сказал Домино.

Я сжала руку Никки, а затем отпустила, чтобы подойти к раковинам и помыть руки. Я посмотрела на него в отражении зеркала и спросила:

— Ты тоже таскаешь с собой мятные леденцы?

— Нет, просто вертигры, в отличии от львов, слишком изнеженные ублюдки.

— Предположу, слопав сырого мясца, львы потом просто вылизывают друг друга, и конфеты им ни к чему, — съязвил Домино.

— Ага, что-то вроде.