Никки отпустил мои волосы и стал выходить из кабинки.

Я потянулась назад и ухватила его за штанину.

— Пожалуйста, — попросила я. — Просто дай мне минутку. Я не хотела огрызаться. И не хочу чтобы ты уходил. Спасибо, что позаботился обо мне.

— Можешь говорить что угодно, но я улавливаю как ты чувствуешь себя на самом деле, не забыла? Ты раздражена, даже зла.

— Но не на тебя, — возразила я, все еще цепляясь за край его штанины. Ему приходилось носить штаны с очень свободной посадкой, потому что его мускулистые бедра не втискивались в некоторые модели узких джинсов.

— Только потому что ты злишься не на меня, не значит, что ты не накинешься на меня. — Я не совсем разобрала тон его голоса, но он явно не был хорошим.

— Прошу, — снова сказала я. — Давай не дадим нашим проблемам выкинут что-нибудь нехорошее. Мне просто нужно разобраться, что за чертовщина твориться в моей голове.

— Хорошо, — осторожно ответил он, будто не доверял… мне. Он был большим, сильным, сильнее и лучше большинства охранников, физически сильнее чем когда либо смогу стать я, но в этот момент я кое-что поняла, чего не понимала раньше. Если буду его оскорблять, то как моя Невеста, он ничего не сможет с этим поделать. «Невесты» по большей части не имеют возможности возразить своим хозяевам. Он даже вынужден поддерживать меня в приподнятом настроении, потому что если несчастна я, то и он чувствует себя несчастным. Я задумалась, а насколько наши с ним отношения похожи на его отношения с матерью, а затем пожалела об этой мысли. Все это очень странно и попахивало Фрейдизмом. Почему я стала думать об этом? Что, черт возьми, со мной не так? А потом поняла, что всегда так делала. Я привыкла слишком много думать над отношениями и тыкать в них палкой, пока те не разрушаться, после чего только и оставалось сказать «Вот видите, я же говорила». Блядь, да что же с этим делом такое, что за последние несколько минут я вернулась к своим старым дебильным привычкам?

Я кинула туалетную бумагу в унитаз и смыла свой обед, потом отпустила штанину Никки и протянула ему руку. Мне не нужна была помощь, чтобы подняться, но это было своего рода извинение и способ показать ему, как я сейчас благодарна, и как я его ценю.

Он смотрел на меня сверху вниз, с высокомерным выражением на лице, совершенно нечитаемым; его единственный голубой глаз смотрел на меня сурово и недружелюбно. Не только меня в последнее время одолевали старые проблемы.

Был момент, когда я подумала, что он не пойдет на уступку, и что за эти несколько легкомысленных секунд мы разрушили что-то между нами.