— Что ты собираешься делать?
Я понимала, что Трэверс напрашивается на драку, чего хотелось и мне. Я остановилась.
— Блядь.
Он мне улыбнулся.
Но у Трэверса не было причины с ним связываться. Он был просто разгневанным здоровяком, ожидавшим, чтобы кто-то нанес первый удар, чтобы он мог ответить. Язык его тела так и кричал: «Ну, давай».
— Чего лыбишься? — спросил Трэверс.
Я поняла, что этот вопрос был адресован Никки, который повернулся и смотрел на него. Трэверс не был новобранцем, и должен был понимать, что означает такой взгляд, но ощетинился и сжал кулаки. Никки устойчивее поставил одну ногу, если придется развернуться на удар. Я вышла перед ним.
— Анита, — начал Никки.
— Все в порядке, Никки.
— Нет, Никки, не в порядке, — пропел Трэверс, плохо и нелицеприятно пародируя меня.
— Трэверс, мы не позволим тебе нас спровоцировать.
— Они ввяжутся в драку, Блейк, просто не смогут ничего с собой поделать. Пни собаку, и она тебя тяпнет.
— Трэверс, они не собаки, в них нет ничего ручного.
— Нет, они не ручные, а просто тряпки.
— Что общего между всеми собравшимися и этой фразой? — спросила я.
Теперь Трэверс стоял прямо перед нами. Его руки по-прежнему были сжаты в кулаки, предплечья практически вибрировали от гнева. Он хотел, почти нуждался в том, чтобы что-то ударить.
— Никки, ты всегда прячешься за спиной своей подружки?
— Нет, — произнес Никки, и его «нет» оказалось сравни моему: очень твердое, очень уверенное, не оставляющее пространство ни для чего, кроме отрицания. Он двинулся к Трэверсу, но я встала между ними.
Я опустила некоторые из своих щитов, не все, и не до конца, но достаточно для того, чтобы когда прикоснулась к руке Трэверса, могла вытянуть его гнев. Способность кормиться сексом — сила Жан-Клода, но еще я могла кормиться гневом и это было